Абсолютная ставка

Пролог

Пролог

Мы все умрём, вместо приветствия говорил Стас, входя почти в любую компанию.

Одни смеялись.

Другие морщились.

Третьи немедленно начинали доказывать, что смерть не главное.

Стас любил третий вариант меньше всего.

В этот раз старый друг посоветовал ему встретиться с человеком, которого назвал странным, полезным и местами невыносимым.

Этого оказалось достаточно.

Стас вошёл в небольшое кафе, нашёл взглядом лысого мужчину с длинной манговой бородой и сел напротив.

– Мы все умрём, – сказал Стас.

Мужчина поднял глаза.

Посмотрел на Стаса так, будто тот сообщил ему прогноз погоды.

– На вкус и цвет товарищей нет, – спокойно ответил мужчина. – Это твой выбор – играть в смерть. Мой вайб – играть в жизнь.

Стас слегка наклонился вперёд.

Наконец-то что-то новенькое, подумал Стас.

– Играть в жизнь легко, пока смерть не села напротив тебя, – сказал Стас. – И какую ставку ты сделал в этой игре?

Мужчина ответил не задумываясь:

– Абсолютную.

После этой встречи минуло пять лет.

– Мы готовы войти на ваших условиях, – сказал мужчина напротив Стаса.

Стас улыбнулся.

Он уже третий раз за эту встречу слышал одну и ту же фразу от людей, которые пока не понимали, что именно произносят.

– У нас нет условий, – ответил Стас.

– Тогда на условиях среды, – уточнил мужчина.

– У среды тоже нет условий, – сказал Стас.

Мужчина впервые оторвался от планшета.

За стеклом переговорной внизу растекался вечерний город. Огни машин текли по улицам тонкими красными и белыми жилами.

На стене напротив медленно пульсировала карта.

Несколько тысяч точек соединялись, расходились, образовывали новые узлы и снова исчезали.

Красные.
Белые.
Жёлтые.
Зелёные.

Большинство возникало всего на несколько часов.

Некоторые жили годами.

За последние сутки количество активных связей выросло ещё на семь процентов.

Мужчина снова посмотрел на Стаса.

– Послушайте, Стас. Мы говорим о серьёзных инвестициях. Нам нужна точка ответственности.

– Зачем? – спросил Стас.

– Чтобы понимать, с кем мы договариваемся, – ответил мужчина.

– Договаривайтесь с теми, с кем собираетесь взаимодействовать, – сказал Стас.

Мужчина помолчал.

Стас дал тишине продлиться и спросил:

– С кем вы хотите договориться? Со всеми?

– Нет, – ответил мужчина.

– А с кем? – продолжил Стас.

Стас посмотрел на карту.

– Вот это вам и предстоит для себя прояснить: с кем именно вы намерены договориться.

В комнате стало тихо.

Рядом с мужчиной сидели ещё трое.

Юрист.
Финансовый директор.
Женщина, которую представили как руководителя направления стратегических партнёрств.

До этой минуты она почти не говорила.

Теперь первой заговорила руководитель направления стратегических партнёрств:

– Хорошо. Давайте представим, что мы принимаем вашу логику. У нас четырнадцать тысяч сотрудников. Сорок семь подразделений. Контракты в двадцати трёх юрисдикциях. Мы не можем отправить четырнадцать тысяч человек выяснять, с кем именно им нужно договариваться.

– Так не отправляйте, – предложил Стас.

Женщина чуть подалась вперёд.

– Тогда как нам войти?

Стас пожал плечами.

– Может, вам пока не надо входить.

Женщина усмехнулась.

– Вы сейчас отказываетесь от ста восьмидесяти миллионов?

– Я вообще ни от чего не отказываюсь, – ответил Стас. – Они не мои.

Мужчина напротив Стаса положил планшет на стол.

Осторожно.

Будто переставал притворяться вежливым.

– Именно поэтому нам и нужен единый интерфейс входа, – сказал мужчина.

Стас ничего не ответил.

Мужчина продолжил:

– Мы готовы профинансировать его создание. Полностью. Вы возглавите структуру. Получите полномочия, бюджет и право принимать окончательные решения.

На экране телефона Стаса беззвучно появилось новое сообщение.

Он не посмотрел.

– Окончательные? – переспросил Стас.

– Кто-то же должен их принимать, – ответил мужчина.

Стас вспомнил бородатого идиота, который пять лет назад сидел напротив него и совершенно спокойно сказал одно слово.

Абсолютную.

Стас не видел Бобу в сети уже четыреста тринадцать дней.

Ни поста.
Ни сообщения.
Ни одного появления на видео.

Сначала его искали.
Потом спорили, имеет ли кто-нибудь право его искать.
Потом обнаружили, что за время поисков среда выросла почти вдвое.
Через сто дней исчезновение Бобы всё ещё обсуждали каждый день.
Через двести его имя стали упоминать реже.
Через триста некоторые новые участники уже не знали, кто это.
Стас считал это хорошим знаком.

Мужчина напротив вернулся к разговору:

– Вы понимаете, сейчас сюда пытаются войти десятки крупных компаний. Они не понимают правил. Не понимают, кто принимает решения. Не понимают, кому платить. Не понимают, с кем подписывать договоры. Это тормозит развитие.

– Чьё? – уточнил Стас.

Мужчина нахмурился.

– Простите?

– Чьё развитие это тормозит? – повторил Стас.

Впервые за встречу мужчина не нашёл быстрого ответа.

Стас всё-таки посмотрел на телефон.

Сообщение состояло из четырёх слов.

Он прочитал их дважды.

Потом ещё раз.

Номер был незнакомый.

На секунду ему показалось, что в комнате стало слишком тихо.

Он выключил экран.

– Так что? – спросил мужчина. – Вы согласны?

Стас поднялся.

На карте за его спиной возникли ещё три точки.
Две тут же соединились.
Третья осталась одна.
Потом к ней протянулась линия с другого края материка.

Теперь решение нужно было принять ему.

И впервые за четыреста тринадцать дней Стасу очень хотелось, чтобы Боба был онлайн.

Глава 1

Глава 1. То, что почему-то не встретилось

Пять лет назад Стас несколько секунд смотрел на Бобу.

– Абсолютную чего? – спросил Стас.

– Ставку, – ответил Боба.

– Я понял слово, – сказал Стас.

– Уже неплохо, – заметил Боба.

Боба поднял руку.

Официант подошёл почти сразу.

– Два зелёных, – заказал Боба.

– Каких именно? – спросил официант.

Боба ткнул пальцем в середину меню.

– Вот этих.

Стас посмотрел на него с недоверием.

– Ты даже не спросил, что я буду.

– Если не понравится, выпьешь моё, – предложил Боба.

– А если понравится? – спросил Стас.

– Тогда тоже можешь выпить моё, – ответил Боба.

Официант ушёл.

Стас откинулся на спинку стула.

– Ты со всеми так разговариваешь?

– Нет, – сказал Боба.

– Уже радует, – признал Стас.

– С некоторыми я вообще молчу, – добавил Боба.

– Почему? – спросил Стас.

– Быстрее получается, – ответил Боба.

Стас усмехнулся.

Человек напротив явно не собирался производить хорошее впечатление.

Это Стасу нравилось.

Хорошее впечатление давно стало слишком дешёвым товаром.

– Ладно, – сказал Стас. – Зачем Костя сказал мне встретиться с тобой?

– Не знаю, – ответил Боба.

– В смысле? – не понял Стас.

– Это у Кости надо спрашивать, – пояснил Боба.

– Он сказал, что ты можешь мне помочь, – напомнил Стас.

Боба поморщился.

– Это уже хуже.

– Почему? – спросил Стас.

– Когда один человек приходит помогать другому, слишком быстро выясняется, кто из них сверху, – ответил Боба.

Стас принял различение и продолжил:

– Хорошо. Не помогать. Что ты можешь?

Боба немного подумал.

На этот раз действительно подумал.

– Иногда замечаю то, что почему-то не встретилось, – сказал Боба.

– Людей? – уточнил Стас.

– Иногда людей, – подтвердил Боба.

– А ещё? – спросил Стас.

– Потребности. Возможности. Идеи. Деньги. Места. Время. Вопросы, – перечислил Боба.

– Вопросы не встречаются? – удивился Стас.

– Постоянно, – сказал Боба.

– С чем? – спросил Стас.

– То с ответами, то с другими вопросами, – ответил Боба.

Стас рассмеялся.

– Наконец-то что-то понятное.

Боба не улыбнулся.

– Бывает, человек десять лет носит ответ на вопрос, который ему никто не задал.

– И ты задаёшь? – спросил Стас.

– Не обязательно, – ответил Боба.

– А что тогда? – продолжил Стас.

– Иногда знакомлю его с вопросом, – сказал Боба.

Официант поставил перед ними два высоких стакана.

Напиток был густой, зелёный и выглядел так, будто ещё недавно участвовал в фотосинтезе.

Стас понюхал.

– Это вообще законно?

– Пока да, – ответил Боба.

Стас сделал глоток.

Поморщился.

Сделал второй.

– Отвратительно, – сообщил Стас.

Боба посмотрел на второй глоток.

– Тогда почему пьёшь?

Стас посмотрел на стакан.

– Проверяю первое впечатление.

Боба кивнул.

– Вот поэтому Костя тебя и прислал.

– Ты же сказал, что не знаешь зачем, – напомнил Стас.

– Теперь знаю, – ответил Боба.

Стас поставил стакан.

– Хорошо. Проверим твою способность замечать то, что не встретилось.

Он достал телефон.

Открыл презентацию.

На экране появилось несколько схем.

– Есть одна штука, – начал Стас. – Мы делаем её почти три года.

Боба не взял телефон.

– Работает?

– Работает, – подтвердил Стас.

– Людям нужна? – спросил Боба.

– Нужна, – ответил Стас.

– Деньги есть? – продолжил Боба.

– Есть, – сказал Стас.

– Команда? – спросил Боба.

– Есть, – снова ответил Стас.

– Тогда что не работает? – спросил Боба.

Стас задержал палец над экраном.

– Рост.

– Что с ним? – спросил Боба.

– Каждый следующий шаг превращается в борьбу, – ответил Стас.

– С кем? – уточнил Боба.

– С рынком, – сказал Стас.

Боба перестал пить.

– Рынка нет.

Стас посмотрел на него.

– Чего?

– Рынка, – повторил Боба.

– Отлично. Уже стало легче, – отозвался Стас.

Боба словно не заметил его тона.

– Есть люди. Есть то, что они делают. Есть то, что им нужно. Есть то, чего они не умеют. Есть то, что у них лишнее. Есть то, чего им не хватает. Рынок появляется потом, когда кто-то решает всё это посчитать и нарисовать прямоугольники.

– Прямоугольники? – переспросил Стас.

– Сегменты, – уточнил Боба.

– Ты сейчас решил уничтожить маркетинг за один глоток зелёной жижи? – спросил Стас.

– Нет, – спокойно ответил Боба. – Маркетинг хороший. Особенно когда не мешает людям встречаться.

Стас пролистал несколько слайдов.

– Мы не можем достучаться до наших людей.

– До каких? – спросил Боба.

– До наших, – повторил Стас.

– А кто ваши? – спросил Боба.

– Ну... – начал Стас и остановился.

Боба улыбнулся.

– Сейчас появится целевая аудитория.

– Возраст тридцать пять плюс. Образование выше среднего. Доход... – всё-таки начал Стас.

– Не продолжай, – остановил его Боба.

– Почему? – спросил Стас.

– Скучно, когда из людей делают цифры... – ответил Боба.

Стас рассмеялся.

– Очень смешно.

– Я серьёзно, – сказал Боба. – Ты сейчас описываешь не людей. Ты описываешь фильтр, через который привык на них смотреть.

– Хорошо. И что ты предлагаешь? – спросил Стас.

– Ничего, – ответил Боба.

– Тогда какого хрена я сюда приехал? – спросил Стас.

– Сейчас узнаем, – пообещал Боба.

Боба достал телефон.

Открыл какой-то мессенджер.

Написал несколько коротких сообщений.

– Кому ты писал? – спросил Стас.

– Троим, – ответил Боба.

– Кому троим? – потребовал Стас.

– Один выращивает грибы под Кишинёвом, – сказал Боба.

Стас моргнул.

– Что?

– Вторая делает образовательную платформу в Риге, – продолжил Боба.

– Уже лучше, – признал Стас.

– Третий ремонтирует старые спутниковые антенны в Варшаве, – закончил Боба.

Стас долго смотрел на него.

– Ты издеваешься?

– Иногда, – признался Боба.

– И какое отношение эти люди имеют к нашему проекту? – спросил Стас.

– Пока никакого, – ответил Боба.

– Тогда зачем ты им написал? – спросил Стас.

Боба положил телефон экраном вниз.

– Потому что у вас четверых есть кое-что общее.

– Что? – спросил Стас.

– Вы друг о друге не знаете, – ответил Боба.

Стас покачал головой.

– Это и есть твой великий метод?

– Нет, – сказал Боба.

– А что есть? – спросил Стас.

– Отсутствие метода, – ответил Боба.

– Конечно, – выдохнул Стас.

– Есть ситуация, – продолжил Боба.

– Какая? – спросил Стас.

Боба посмотрел на него.

До этого момента в его взгляде почти всё время жила насмешка.

Теперь её не было.

– Неслучившаяся встреча, – ответил Боба.

Стас хотел что-то ответить, но телефон завибрировал.

Незнакомый номер.

Он открыл сообщение.

Одна строка.

Кто вам рассказал про нашу проблему?

Стас поднял глаза.

Боба спокойно пил свою зелёную гадость.

– Это кто? – спросил Стас.

– Не знаю, – ответил Боба.

– Ты дал мой номер? – спросил Стас.

– Да, – подтвердил Боба.

– Кому? – потребовал Стас.

– Грибам, – ответил Боба.

– Человеку, который выращивает грибы? – уточнил Стас.

– Если тебе так больше нравится, то да, – сказал Боба. – Но ты-то понял суть. Зачем переспрашиваешь? И да, на этот вопрос мне ответ не нужен. А нужен ли тебе этот ответ, решай сам.

Телефон завибрировал снова.

Пришла фотография.

Стас открыл её.

На снимке стояли четыре большие металлические конструкции, похожие одновременно на теплицы, антенны и декорации к дешёвому фильму про Марс.

Рядом лежали пластиковые контейнеры.

На одном чёрным маркером было написано число.

Стас увеличил фотографию.

Потом ещё.

Лицо его изменилось.

Он увеличил другой участок снимка.

Стас посмотрел на Бобу.

– Откуда ты это знал? – спросил Стас.

– Не знал, – ответил Боба.

– Не гони, – сказал Стас.

Боба улыбнулся.

– Вот теперь можно знакомиться.

Глава 2

Глава 2. Фотография

– Что именно ты там увидел? – спросил Боба.

Стас снова увеличил снимок.

– Вот это.

Он развернул телефон.

– Число? – предположил Боба.

– Не число. Температура, – ответил Стас.

– На коробке? – уточнил Боба.

– На контейнере, – сказал Стас.

– И? – спросил Боба.

Стас несколько секунд смотрел на фотографию, будто надеялся обнаружить там ещё что-нибудь.

– Тридцать семь и восемь.

– Поздравляю, – сказал Боба.

Стас оторвался от снимка.

– Ты вообще понимаешь, что это значит?

– Нет, – ответил Боба.

– Тогда почему улыбаешься? – спросил Стас.

– Потому что ты понимаешь, – сказал Боба.

Стас положил телефон на стол.

– У нас три месяца назад была точно такая же проблема.

– Какая? – спросил Боба.

– Перегрев в замкнутом объёме, – пояснил Стас. – Только у нас он возникал внутри модуля.

– А у грибов? – спросил Боба.

– Откуда я знаю? – отозвался Стас.

– Можно спросить у грибов, – предложил Боба.

– У человека, – поправил Стас.

– У человека с грибами, – согласился Боба.

Боба потянулся к телефону Стаса.

– Не трогай, – остановил его Стас.

– Почему? – спросил Боба.

– Я сам, – ответил Стас.

Он набрал номер.

Ответили почти сразу.

– Слушаю, – произнёс мужской, немного хриплый голос.

– Добрый вечер. Меня зовут Стас. Вы мне только что прислали фотографию, – сказал Стас.

– Да, – подтвердил собеседник. – А вы можете сказать, кто вам про нас рассказал?

Стас посмотрел на Бобу.

Тот невинно разглядывал потолок.

– Один общий... – Стас запнулся. – Не знаю пока, кто он.

Боба одобрительно кивнул.

Стас вернулся к фотографии.

– У вас что происходит с этими контейнерами?

На другом конце повисла короткая пауза.

– А вам зачем? – спросил мужчина.

– Пока не знаю, – честно ответил Стас.

Теперь молчал уже собеседник.

– Нормальный разговор, – наконец сказал собеседник. – Вы кто вообще?

– Мы делаем системы управления автономными модулями, – ответил Стас.

– Какими модулями? – спросил мужчина.

– Разными, – сказал Стас.

– Очень информативно, – оценил собеседник.

Стас снова посмотрел на число на контейнере.

– У вас температура поднимается до тридцати семи и восьми?

– Иногда выше сорока, – ответил мужчина.

Стас перестал улыбаться.

– При какой внешней?

– Двадцать три – двадцать пять, – сказал собеседник.

– Вентиляция? – спросил Стас.

– Есть, – ответил мужчина.

– Принудительная? – уточнил Стас.

– Конечно, – сказал собеседник.

– Датчики внутри стоят? – продолжил Стас.

– Стоят, – ответил мужчина.

– Тогда почему не отрабатывает автоматика? – спросил Стас.

На том конце снова стало тихо.

– Потому что автоматика считает, что всё нормально, – сказал собеседник.

Стас выпрямился.

– В смысле? – спросил Стас.

– В прямом, – ответил мужчина. – На датчиках двадцать пять. В контейнере сорок.

– Где стоят датчики? – спросил Стас.

– Снаружи, – сказал собеседник.

– Почему снаружи? – продолжил Стас.

– Потому что внутри через неделю дохнут, – ответил мужчина.

Стас закрыл глаза.

– От влажности?

– Если бы только, – сказал собеседник.

Боба смотрел на Стаса, уже не улыбаясь.

– Что выращиваете? – спросил Стас.

– Вешенку, – ответил мужчина.

– Сколько камер? – спросил Стас.

– Сейчас четыре. Хотели делать двенадцать. Пока остановились, – сказал собеседник.

– Из-за этого? – уточнил Стас.

– В основном, – ответил мужчина.

Стас снова приблизил фотографию.

Теперь металлические конструкции стали понятнее.

Это были не теплицы.

Каркасы вокруг контейнеров удерживали систему воздуховодов, кабелей и самодельных экранов.

– А эти штуки сверху? – спросил Стас.

– Какие? – не понял мужчина.

– Металлические дуги, – пояснил Стас.

– Это не дуги. Это старые спутниковые тарелки, – ответил собеседник.

Стас посмотрел на Бобу.

Боба широко улыбнулся.

– Зачем вам спутниковые тарелки? – спросил Стас в телефон.

– Долго рассказывать, – ответил мужчина.

– Расскажите коротко, – попросил Стас.

– Они распределяют поток, – сказал собеседник.

– Воздуха? – уточнил Стас.

– Тепла, – ответил мужчина.

Стас убрал телефон от уха.

– Боба.

– М-м? – отозвался Боба.

– Ты знал про тарелки? – спросил Стас.

– Нет, – ответил Боба.

– А про человека в Варшаве, который их ремонтирует? – продолжил Стас.

– Да, – сказал Боба.

– Ты сейчас хочешь сказать... – начал Стас.

– Нет, – перебил Боба.

– Что нет? – спросил Стас.

– Ничего не хочу сказать, – ответил Боба. – Ты разговариваешь. Разговаривай.

Стас вернул телефон к уху.

– Как вас зовут?

– Серджиу, – представился мужчина.

– Серджиу, можно я вам перезвоню минут через десять? – спросил Стас.

– Можно, – ответил Серджиу. – Только вы сначала скажите, откуда у вас мой номер.

Стас посмотрел на Бобу.

– Из грибов, – сказал Стас и отключился.

Боба рассмеялся.

– Очень смешно, – сказал Стас.

– Быстро учишься, – заметил Боба.

Стас открыл фотографию ещё раз.

– Тарелки.

– Угу, – подтвердил Боба.

– Человек в Варшаве ремонтирует спутниковые антенны, – продолжил Стас.

– Угу, – снова отозвался Боба.

– Вторая делает образовательную платформу, – сказал Стас.

– Угу, – повторил Боба.

– А мы делаем систему управления, – закончил Стас.

– Угу, – в четвёртый раз сказал Боба.

Стас отложил телефон.

– И ты утверждаешь, что ничего не знал.

– Я ничего не утверждаю, – ответил Боба.

– Ты только что свёл четырёх людей, у которых куски одной задачи, – сказал Стас.

– Это ты сейчас увидел куски одной задачи, – поправил Боба.

– А ты что увидел? – спросил Стас.

Боба допил зелёный напиток.

– Четырёх людей, которым скучно по отдельности.

Стас смотрел на него молча.

Потом протянул руку к телефону.

– Дай номер Варшавы, – попросил Стас.

– Зачем? – спросил Боба.

– Хочу спросить про тарелки, – ответил Стас.

– Звони, – сказал Боба.

Через двадцать минут на столе стояли уже четыре пустых стакана.

Стас дважды вышел на улицу, потому что в кафе становилось слишком шумно.

Человека из Варшавы звали Павел.

Он не ремонтировал старые спутниковые антенны.

По крайней мере, именно так Павел начал разговор:

– Я их разбираю.

– Зачем? – спросил Стас.

– На детали, – ответил Павел.

– Какие? – продолжил Стас.

– Приводы, моторы, крепления, алюминий. Иногда отражатели целиком, – перечислил Павел.

– Куда потом это всё идёт? – спросил Стас.

– Куда возьмут, – ответил Павел.

– Кто берёт? – уточнил Стас.

– Все понемногу, – сказал Павел. – Художники. Радиолюбители. Тепличники. Архитекторы. Один сумасшедший из Чехии сделал из них солнечную кухню.

– Тепличники? – переспросил Стас.

– Да, – подтвердил Павел.

– Для чего? – спросил Стас.

– Направляют тепло, свет, иногда воздушный поток, – объяснил Павел.

Стас посмотрел через стекло кафе.

Боба сидел внутри и что-то рисовал пальцем на запотевшей стенке стакана.

– Павел, у вас есть приводы, которые выдерживают влажность? – спросил Стас.

– Насколько влажно? – уточнил Павел.

– Очень, – ответил Стас.

– Это не ответ, – заметил Павел.

– Грибная ферма, – пояснил Стас.

– А, – протянул Павел.

После короткой паузы Павел добавил:

– Есть.

– Сколько? – спросил Стас.

– Каких? – уточнил Павел.

– Рабочих, – ответил Стас.

– Штук сорок, – сказал Павел.

– Они вам нужны? – спросил Стас.

– Мне всё нужно, – ответил Павел.

– А если кто-то предложит за них не деньги? – продолжил Стас.

– Тогда смотря что, – сказал Павел.

– Что вам сейчас нужно? – спросил Стас.

Павел засмеялся.

– Вы кто?

– Сегодня уже второй раз спрашивают, – сказал Стас.

– И что отвечаете? – поинтересовался Павел.

Стас посмотрел на Бобу.

– Пока выясняю.

Когда он вернулся за стол, Боба отправлял кому-то голосовое.

– Ты специально выбрал именно этих троих? – спросил Стас.

– Да, – ответил Боба.

– Почему? – спросил Стас.

– Потому что их было трое, – сказал Боба.

Стас не улыбнулся.

– Боба.

– Что? – отозвался Боба.

– Я серьёзно, – сказал Стас.

– Я тоже, – ответил Боба.

Стас сел.

– Я спросил Павла, что ему нужно.

– Молодец, – похвалил Боба.

– Ты знал, что я спрошу? – продолжил Стас.

– Надеялся, – ответил Боба.

– Ему нужен софт, – сказал Стас.

– Как неожиданно, – отозвался Боба.

– Не просто софт, – продолжил Стас. – У него склад деталей. Он понятия не имеет, что из этого кому может быть нужно. Он выкладывает всё пачками на площадки объявлений, а потом месяцами отвечает людям на одинаковые вопросы.

– Ужасная судьба, – посочувствовал Боба.

– У него нет нормального каталога совместимости, – закончил Стас.

– А у тебя? – спросил Боба.

Стас замолчал.

– Что у меня?

– Есть? – повторил Боба.

– Что? – спросил Стас.

– Нормальный каталог совместимости, – уточнил Боба.

– У нас другая задача, – возразил Стас.

– Конечно, – согласился Боба.

– Наши модули... – начал Стас.

– Я не про модули, – остановил его Боба.

Стас раздражённо отодвинул стакан.

– Что ты хочешь от меня услышать?

– Ничего, – ответил Боба.

– Тогда перестань отвечать вопросами, – потребовал Стас.

– Хорошо, – согласился Боба.

Боба замолчал.

Прошло секунд десять.

Двадцать.

Стас ждал.

Боба смотрел в окно.

– И? – не выдержал Стас.

– Ты попросил меня перестать, – напомнил Боба.

– Господи, – выдохнул Стас.

– Не приплетай, – попросил Боба. – Он сейчас вообще ни при чём.

Телефон Бобы завибрировал.

Боба посмотрел на экран.

– Рига созрела, – сказал Боба.

– Что значит созрела? – спросил Стас.

– Готова поговорить, – пояснил Боба.

– Она тоже знает про грибы? – спросил Стас.

– Нет, – ответил Боба.

– Про Павла? – продолжил Стас.

– Нет, – повторил Боба.

– Про меня? – спросил Стас.

– Теперь да, – сказал Боба.

– Что ты ей написал? – спросил Стас.

– Что знаю человека, у которого есть работающая технология и проблема с ростом, – ответил Боба.

Стас прищурился.

– Это всё?

– Нет, – признал Боба.

– А ещё? – спросил Стас.

– Спросил, есть ли у неё люди, которым надоело учиться на задачах, ответы на которые уже известны преподавателю, – сказал Боба.

Стас замер.

– И?

Боба показал экран.

Ответ состоял из двух слов:

Сколько угодно.

Через пять минут они уже сидели втроём в видеозвонке.

Женщину звали Лива.

На вид ей было около сорока. За её спиной висела большая белая доска, исписанная разноцветными стрелками.

Лива первой попыталась определить происходящее:

– Я правильно понимаю, вы хотите предложить нам использовать вашу систему в учебном процессе?

– Нет, – одновременно ответили Стас и Боба.

Они посмотрели друг на друга.

– Прекрасно, – сказала Лива. – Значит, я уже ничего не понимаю. Продолжайте.

Стас коротко рассказал о проекте.

На этот раз без презентации.

Потом о Серджиу.

Потом о Павле.

Лива слушала, иногда задавая очень короткие вопросы.

Когда Стас закончил, она спросила:

– И где здесь мы?

– Пока не знаю, – ответил Стас.

– Тогда зачем позвонили? – спросила Лива.

Боба поднял палец.

– Вот. Очень хороший вопрос.

– Спасибо, – сказала Лива. – Я его сама придумала.

– Поэтому и хороший, – ответил Боба.

Стас прикрыл глаза.

– Лива, а что у вас сейчас самая большая проблема? – спросил Стас.

– Смотря для кого, – ответила Лива.

– Для вас, – уточнил Стас.

Лива задумалась.

– Студенты учатся решать задачи, которые больше никому не нужны, – сказала Лива.

Стас открыл глаза.

– То есть?

– Мы даём им кейс, – пояснила Лива. – У кейса есть условие. Есть преподаватель. Есть критерий правильного ответа. Иногда правильных ответов несколько, и мы все гордимся современной педагогикой.

– А проблема? – спросил Стас.

– Проблема в том, что настоящая жизнь так не работает, – ответила Лива.

Боба улыбнулся.

– Продолжай.

Лива продолжила:

– Настоящая задача приходит грязной. Иногда никто даже не знает, что это задача. Нет полного набора данных. Нет понятного заказчика. Непонятно, кому станет лучше, если её решить. Может оказаться, что первоначальная формулировка вообще была ошибочной.

Стас посмотрел на фотографию грибной фермы.

– У вас есть технические группы? – спросил Стас.

– Есть, – ответила Лива.

– Инженеры? – продолжил Стас.

– Есть, – сказала Лива.

– Программисты? – спросил Стас.

– Есть, – подтвердила Лива.

– Биологи? – продолжил Стас.

– Тоже, – ответила Лива.

– И им нужны реальные задачи? – спросил Стас.

– Им нужны не учебные муляжи реальности, – сказала Лива.

Боба тихо стукнул пальцем по столу.

Один раз.

Стас уже начинал узнавать этот жест.

– Серджиу нужна система, которая выдержит его среду, – начал Стас. – У Павла есть железо, которое, возможно, подойдёт. У нас есть управление. У вас есть люди, которые могут...

Он остановился.

– Могут что? – спросила Лива.

– Не знаю, – ответил Стас.

– Хорошо, – сказала Лива.

– Что хорошего? – не понял Стас.

– Если бы ты знал, это снова была бы учебная задача, – ответила Лива.

В разговоре впервые возникла пауза, в которой никто не пытался немедленно оказаться умнее остальных.

Стас смотрел на белую доску за спиной Ливы.

Лива – на фотографию, которую он отправил ей в чат.

Боба – на обоих.

Стас нарушил тишину:

– Давайте завтра созвонимся вчетвером.

– Впятером, – поправила Лива.

– Почему впятером? – спросил Стас.

– Я хочу позвать одну студентку, – ответила Лива.

– Зачем? – спросил Стас.

– Не знаю, – признала Лива.

Стас посмотрел на Бобу.

Боба медленно поднял обе руки.

– Я вообще молчу, – сказал Боба.

На следующий день их было семеро.

Серджиу пришёл с братом.

Павел привёл инженера, который раньше обслуживал спутниковые станции.

Лива позвала студентку по имени Мара.

Стас никого не привёл.

Боба вообще опоздал на двадцать семь минут.

За эти двадцать семь минут участники успели трижды поссориться.

Первый раз из-за того, кто должен платить.

Второй из-за того, кому будет принадлежать результат.

Третий из-за того, какую именно проблему они собрались решать.

Когда Боба наконец появился на экране, Серджиу говорил:

– Я не понимаю, зачем мне оплачивать разработку того, что потом будет использовать кто-то ещё.

– А я не понимаю, почему студенты должны бесплатно делать работу для вашей компании, – отвечала Лива.

– Это не компания, – поправил Серджиу.

– Тогда для вашего хозяйства, – сказала Лива.

– У нас кооператив, – уточнил Серджиу.

– Тем более, – ответила Лива.

– Почему тем более? – спросил Серджиу.

– Потому что тогда участников ещё больше, – пояснила Лива.

– И что? – спросил Серджиу.

– И ничего, – закончила Лива.

Павел вмешался прежде, чем Серджиу успел ответить:

– Подождите. А мои детали вообще кто оплачивает?

– Вот! – обрадовался Серджиу. – Наконец нормальный вопрос.

– Он не нормальный, – сказала Мара.

Все впервые посмотрели на неё.

До этого девушка почти не говорила.

– Почему? – спросил Стас.

– Потому что вы уже решили, что это проект, – ответила Мара.

– А что это? – спросил Стас.

– Не знаю, – призналась Мара.

Серджиу устало провёл рукой по лицу.

– Отлично. Ещё один человек, который не знает.

Мара выдержала его взгляд.

– Зато вы все знаете. И за двадцать минут три раза договорились о разных вещах.

Лива улыбнулась.

– Именно поэтому я её позвала.

Боба включил микрофон.

– Всем привет.

Стас повернулся к его окну.

– А ты где был?

– Жил, – ответил Боба.

– Мы тут тоже пытаемся, – сказал Стас.

– Получается? – спросил Боба.

– Нет, – ответил Стас.

– Значит, пока тренируетесь, – заключил Боба.

Серджиу наклонился ближе к камере.

– Вы Боба?

– Иногда, – ответил Боба.

– Это вы всё это устроили? – спросил Серджиу.

– Нет, – сказал Боба.

– А кто? – продолжил Серджиу.

Боба посмотрел на семь окон видеозвонка.

– Пока никто.

– Тогда что мы здесь делаем? – спросил Серджиу.

Боба хотел ответить, но Мара опередила его:

– А можно я покажу одну вещь?

Она включила демонстрацию экрана.

Появилась та самая фотография грибной фермы.

Поверх неё Мара нанесла несколько цветных линий.

– Я вчера попросила Серджиу прислать данные температуры за последние два месяца.

– Без моего разрешения? – спросил брат Серджиу.

– С разрешения Серджиу, – ответила Мара.

Брат повернулся к нему.

– Потом поговорим, – сказал Серджиу.

Мара продолжила:

– Вот здесь перегрев.

На графике поднялся пик.

– Здесь ещё один, – показала Мара.

Второй.

– Здесь третий, – показала Мара.

Третий.

– Они разные по величине, но начинаются примерно одинаково, – сказала Мара.

Стас приблизился к экрану.

– Покажи начало, – попросил Стас.

Мара увеличила участок графика.

– Перед каждым скачком есть короткий провал, – сказала Мара.

– Датчик? – предположил Стас.

– Я тоже так подумала, – ответила Мара.

– А потом? – спросил Стас.

– Потом Павел прислал характеристики приводов, – сказала Мара.

Появилась другая таблица.

– Вот модель, которая стоит у Серджиу, – сказала Мара.

Павел присвистнул.

– Откуда она у вас?

– Купили пять лет назад на закрытии одной фермы, – ответил Серджиу.

– Они уже тогда были старые, – сказал Павел.

– Спасибо, – сухо ответил Серджиу.

– Я не ругаю. Хорошие приводы, – пояснил Павел.

Стас вернул всех к таблице:

– И?

Мара переключила экран.

– У них есть защита от перегрузки. Если сопротивление механизма превышает порог, привод останавливается на сорок две секунды, – объяснила Мара.

Стас уже понял раньше остальных.

– Заслонка, – сказал Стас.

Мара кивнула.

– При влажности механизм начинает подклинивать. Привод выключается. Автоматика этого не видит, потому что получает команду как исполненную, – продолжила Мара.

Павел выругался по-польски.

Серджиу молчал.

– То есть нам не нужна новая вентиляция? – спросил его брат.

– Пока не знаю, – ответила Мара. – Но точно не с неё надо начинать.

Стас посмотрел на Бобу.

Тот ел яблоко.

– Ты это знал? – спросил Стас.

Боба прожевал.

– Нет.

– Тогда почему именно Павел? – продолжил Стас.

– Потому что у него было то, что Серджиу использовал, сам того не зная, – ответил Боба.

– А Лива? – спросил Стас.

– Потому что у неё были люди, которым нужны настоящие задачи, – сказал Боба.

– А я? – спросил Стас.

Боба откусил ещё кусок.

– У тебя был вопрос.

– Какой? – спросил Стас.

– Почему не растёт, – ответил Боба.

– Мой проект, – уточнил Стас.

– Ты уверен? – спросил Боба.

Стас хотел ответить.

Не ответил.

На экране уже спорили.

Павел предлагал заменить привод.

Мара хотела сначала поставить дополнительные датчики.

Инженер Павла утверждал, что проблема вообще в геометрии заслонки.

Лива спрашивала, можно ли открыть данные для других учебных групп.

Брат Серджиу был категорически против.

Сам Серджиу хотел понять, сколько всё это будет стоить.

Стас слушал их и вдруг поймал себя на странном ощущении.

Ещё вчера ни одного из этих людей не существовало в его мире.

Теперь между ними уже была задача.

Не его.

Не Серджиу.

Не Павла.

Не Ливы.

И даже не Бобы.

Она появилась между ними.

Стас впервые подумал, что, возможно, у задач тоже бывает место рождения.

– Стас, – позвал Боба.

– Что? – отозвался Стас.

– Ты сейчас опять задумался вместо того, чтобы жить, – сказал Боба.

– Очень мудро, – оценил Стас.

– Я знаю, – ответил Боба.

– Что ты хотел? – спросил Стас.

– Спроси их, – предложил Боба.

– Что спросить? – спросил Стас.

Боба пожал плечами.

– Что теперь стало возможным?

Стас посмотрел на семь окон.

– Хорошо, – сказал Стас. – Давайте остановимся на минуту.

Никто не остановился.

– Народ, – снова позвал Стас.

Продолжали говорить.

– Да заткнитесь вы все на десять секунд, – потребовал Стас.

Тишина наступила мгновенно.

Боба показал большой палец.

Стас воспользовался тишиной:

– Спасибо. Вчера мы не знали друг друга. Сегодня у Серджиу, возможно, появилась причина не перестраивать половину фермы. У Павла нашлось применение деталям, которые лежат на складе. У Ливы появилась настоящая задача для студентов. Мара нашла то, чего не увидели трое взрослых инженеров.

– Четверо, – поправил инженер Павла.

– Извини, – сказал Стас.

– Я не обиделся, – ответил инженер.

– А у нас появилась возможность проверить нашу систему не там, где мы собирались её продавать, – продолжил Стас.

Он остановился.

– И? – спросил Боба.

– Что «и»? – не понял Стас.

– Ты перечислил, что получил каждый, – сказал Боба.

– Ну да, – подтвердил Стас.

– А что появилось? – спросил Боба.

Стас нахмурился.

– Только не начинай.

– Я ничего, – отозвался Боба.

Мара первой поняла вопрос.

– Общая задача?

– Она уже была, – сказал Боба.

Лива покачала головой.

– Нет. Не была.

Все посмотрели на неё.

Лива выдержала паузу и объяснила:

– У Серджиу была проблема с перегревом. У Павла склад старого оборудования. У нас проблема с искусственными учебными кейсами. У Стаса проблема роста. Это четыре разные задачи.

– И? – спросил Серджиу.

Лива медленно улыбнулась.

– А теперь появилась пятая.

– Какая? – спросил Стас.

На этот раз Лива не ответила.

Никто не ответил.

Даже Боба.

И именно поэтому Стас впервые почувствовал, что происходит что-то действительно интересное.

Через три дня у этой задачи всё ещё не было имени.

Зато у неё уже было двадцать два участника.

Пост Бобы

Иногда человек ищет команду.

Иногда команда ищет задачу.

А иногда задача уже собрала всех, кто ей нужен, и сидит молча, пока они выясняют, кто здесь главный.

Самое смешное начинается, когда главный не находится.

Глава 3

Глава 3. Пятая задача

Двадцать два участника появились не потому, что кто-то их пригласил.

По крайней мере, Стас никого не приглашал.

На второй день Мара показала графики своему преподавателю по системному анализу.

Тот переслал их женщине, которая занималась промышленной автоматикой.

Женщина спросила, можно ли посмотреть исходные данные.

Серджиу разрешил.

Через четыре часа она нашла ещё одну аномалию.

Потом в разговор пришёл микробиолог.

Потом человек, который проектировал вентиляцию для винных погребов.

Потом парень из Брашова, делавший дешёвые беспроводные датчики для пасек.

Потом ещё кто-то.

К вечеру Стас перестал понимать, кого именно обсуждают в общем чате.

На третий день там было двадцать два человека.

И ни одного списка участников.

– Это невозможно читать, – сказал Стас.

Они с Бобой сидели в машине.

Боба почему-то предложил встретиться именно там.

Машина была его, но за рулём сидел Стас.

– Тогда не читай, – предложил Боба.

– Там восемьсот сообщений, – возразил Стас.

– Девятьсот тринадцать, – поправил Боба.

– Откуда знаешь? – спросил Стас.

– Я не читаю, – ответил Боба.

– Очень полезно, – оценил Стас.

– Спасибо, – отозвался Боба.

Стас пролистал чат.

На экране мелькали графики, фотографии, голосовые сообщения, куски кода, ссылки, схемы, ругань на четырёх языках и фотография кота.

– Кто отправил кота? – спросил Стас.

– Не знаю, – ответил Боба.

– Зачем он там? – продолжил Стас.

– Может, важный участник, – предположил Боба.

Стас повернулся к нему.

– Боба.

– Что? – отозвался Боба.

– Там уже хаос, – сказал Стас.

– Ага, – согласился Боба.

– Тебя это вообще не беспокоит? – спросил Стас.

– Нет, – ответил Боба.

– Почему? – продолжил Стас.

– Пока никто не умер, – пояснил Боба.

– Сильный критерий качества, – сказал Стас.

– У тебя есть лучше? – спросил Боба.

Стас отложил телефон.

– Мы потеряли управление.

– А оно было? – спросил Боба.

– Было хотя бы понимание, кто что делает, – ответил Стас.

– У кого? – уточнил Боба.

Стас повернулся к нему.

– Ты можешь хоть раз не отвечать вопросом?

– Могу, – ответил Боба.

– Спасибо, – сказал Стас.

– Пожалуйста, – отозвался Боба.

Молчание длилось секунд пятнадцать.

– Ну? – не выдержал Стас.

– Что? – спросил Боба.

– Скажи что-нибудь, – потребовал Стас.

– Ты просил не отвечать вопросом, – напомнил Боба.

Стас стукнулся затылком о подголовник.

– Я когда-нибудь тебя ударю.

– Запиши в задачи, – предложил Боба.

Телефон завибрировал.

Мара.

Стас открыл сообщение.

Мара написала:

Нам нужна встреча. Срочно.

Следом Мара добавила:

Серджиу хочет всё закрыть.

Стас перестал улыбаться.

– Что случилось? – спросил Боба, заметив его лицо.

– Серджиу хочет выйти, – ответил Стас.

– Из чего? – спросил Боба.

– Вот именно, – сказал Стас.

Через сорок минут они были в видеозвонке.

На этот раз камер было одиннадцать.

Остальные подключились без видео.

Серджиу выглядел так, будто не спал ночь.

– Всё, – сказал Серджиу. – Я больше не отправляю никаких данных.

– Почему? – спросил Стас.

– Потому что я вчера узнал, что фотографии нашей установки уже ходят по каким-то группам, – ответил Серджиу.

Мара опустила глаза.

– Я никому не отправляла фотографии.

– Не ты, – сказал Серджиу.

Мара подняла взгляд.

– Кто?

– Если бы я знал, я бы сейчас с ним разговаривал, – ответил Серджиу.

– И что на этих фотографиях секретного? – спросил Павел.

– Не твоё дело, – отрезал Серджиу.

– Тогда зачем ты прислал их нам? – продолжил Павел.

– Вам. Не всему интернету, – ответил Серджиу.

– Они не в интернете, – сказала Лива.

– Откуда ты знаешь? – спросил Серджиу.

– Потому что я искала, – ответила Лива.

– Отлично. Значит, пока не в интернете, – заключил Серджиу.

Стас вмешался прежде, чем разговор снова распался:

– Серджиу, давай спокойно.

– Я спокоен, – ответил Серджиу.

Он говорил слишком громко для спокойного человека.

– У нас кооператив, – продолжил Серджиу. – Там двадцать семь семей. Мы вложили всё, что у нас было. У нас кредиты. Если конкуренты увидят, как устроены камеры, если кто-то скопирует систему...

– Систему, которая перегревается? – спросил Павел.

– Павел, заткнись, – потребовал Серджиу.

– Я просто уточнил, – ответил Павел.

– Вот поэтому я и не хотел всех этих людей, – сказал Серджиу.

Стас заметил, что Бобы в звонке нет.

Стас написал Бобе:

Ты где?

Боба ответил сразу:

Тут.

Стас просмотрел список участников.

Бобы не было.

Стас уточнил:

Где тут?

Боба написал:

Слушаю.

Стас потребовал:

Подключись.

Три точки.

Потом Боба спросил:

Зачем?

Стас выругался про себя.

– Хорошо, – сказал Стас вслух, возвращаясь к Серджиу. – Что именно ты хочешь сейчас сделать?

– Закрыть доступ, – ответил Серджиу.

– К чему? – спросил Стас.

– Ко всему, – сказал Серджиу. – Данным. Фотографиям. Схемам.

– Можешь, – ответил Стас.

Лива посмотрела на него.

– Вот так просто?

– А как? – спросил Стас.

– Не знаю, – признала Лива. – Мы уже три дня работаем.

– И? – спросил Стас.

– И если он сейчас всё закроет, половина работы пропадёт, – ответила Лива.

– Почему? – спросил Стас.

– Потому что данные его, – сказала Лива.

– А выводы? – спросил Стас.

Лива замолчала.

Мара подняла голову.

– А выводы чьи?

Никто не ответил.

Мара оглядела окна звонка.

– Вот. Уже интересно.

Серджиу раздражённо вздохнул.

– Мне сейчас не интересно. Мне нужно понимать, что моё хозяйство не станет учебным материалом для неизвестно кого.

– Справедливо, – признал Стас.

– Спасибо, – ответил Серджиу.

– Но Мара задала нормальный вопрос, – продолжил Стас.

– Какой? – спросил Серджиу.

– Чьи выводы? – повторил Стас.

– Наши, – ответил Серджиу.

– Почему? – спросил Стас.

– Потому что это наши данные, – сказал Серджиу.

Мара не согласилась:

– Я нашла закономерность.

– На наших данных, – напомнил Серджиу.

– Павел дал характеристики приводов, – продолжила Мара.

– Я их купил, – возразил Серджиу.

– Не у Павла, – сказала Мара.

– Какая разница? – спросил Серджиу.

– Большая, – ответил Павел. – Я вообще к продаже тех приводов отношения не имею.

Снова заговорили все.

Стас отключил звук.

Не у них.

У себя.

Он смотрел, как двигаются рты в одиннадцати окнах.

Очень быстро выяснилось, что почти каждый участник разговора считал какую-то часть происходящего своей.

Данные.

Устройства.

Время.

Идею.

Код.

Метод анализа.

Доступ.

Риск.

Результат.

Даже проблему.

Стас включил микрофон.

– Стоп.

Никто не услышал.

– СТОП, – повторил Стас.

Наступила тишина.

– Давайте каждый сейчас скажет одну вещь, – предложил Стас.

– Какую? – спросила Лива.

– Что именно здесь ваше? – пояснил Стас.

Серджиу усмехнулся.

– Серьёзно?

– Очень, – подтвердил Стас.

– Хозяйство моё, – сказал Серджиу.

– Не твоё, – напомнил его брат. – Кооператива.

– Хорошо. Наше, – исправился Серджиу.

– Данные наши, – добавил его брат.

– Приводы мои, – сказал Павел.

– Не те, которые у Серджиу, – заметила Мара.

– Но спецификации мои, – возразил Павел.

– Они производителя, – сказала Мара.

– Я их нашёл, – не уступил Павел.

– Нашёл не значит... – начала Мара.

– Хватит, – остановил её Стас. – Просто называйте.

Лива сказала:

– Время студентов.

Мара подумала.

– То, что я увидела в данных.

Инженер Павла дождался своей очереди:

– Моя гипотеза про геометрию заслонки.

Парень из Брашова добавил:

– Прототип датчика, который я предложил.

Микробиолог назвал своё:

– Мои рекомендации по размещению датчиков.

Стас записывал.

Когда закончили, на экране было больше двадцати пунктов.

– Теперь второй вопрос, – сказал Стас.

– Ещё? – спросил Серджиу.

– Что здесь не ваше? – продолжил Стас.

На этот раз никто не ответил сразу.

– Проблема не моя, – первым сказал Павел.

– Уже три дня твоя, – заметила Мара.

Он хотел возразить.

Не стал.

– Ферма не моя, – сказала Лива.

– Но результат тебе нужен, – напомнил Стас.

– Да, – признала Лива.

– Люди не мои, – сказал Серджиу.

– Какие люди? – спросил Стас.

– Вы, – ответил Серджиу.

Стас улыбнулся.

– Это точно.

Мара подняла руку, будто всё ещё была на занятии.

– А пятая задача чья?

Тишина вернулась.

На этот раз другая.

Стас посмотрел на неё.

– Ты уже поняла, что это за задача?

– Нет, – ответила Мара.

– Тогда почему спрашиваешь? – спросил Стас.

– Потому что мы сейчас делим то, что уже существовало до нашей встречи, – сказала Мара.

Мара стала перечислять то, что существовало до их встречи.

Данные были.

Ферма была.

Приводы были.

Студенты были.

Софт тоже был.

Мара сделала паузу.

– А то, что возникло между нами, пока никому не принадлежит.

Серджиу нахмурился.

– И что из этого следует?

– Не знаю, – призналась Мара.

– У вас это любимый ответ? – спросил Серджиу.

– В последнее время да, – ответила Мара.

Стас неожиданно рассмеялся.

Смех снял напряжение всего на несколько секунд.

Потом Серджиу снова стал серьёзным.

– Ладно. Даже если так. Мне всё равно нужно защищать хозяйство.

– Защищай, – сказал Стас.

– И как? – спросил Серджиу.

– Закрой то, что считаешь нужным закрыть, – ответил Стас.

– А остальное? – продолжил Серджиу.

– Решите вместе, – предложил Стас.

– Кто решит? – спросил Серджиу.

– Те, кого это касается, – ответил Стас.

– То есть опять все? – спросил Серджиу.

– Не знаю, – признал Стас.

Серджиу закрыл лицо ладонью.

– Вы меня с ума сведёте.

И тут в чат пришло сообщение от Бобы.

Он всё это время действительно слушал.

Боба написал:

А если не решать навсегда?

Стас прочитал вслух.

– Что значит «не навсегда»? – спросил Серджиу.

Через несколько секунд Боба написал:

Решите на семь дней.

– Что именно? – спросил Серджиу.

Боба ответил:

Что кому можно видеть, делать и передавать следующие семь дней.

Потом Боба добавил ещё одно сообщение:

Через семь дней посмотрите, что получилось.

Павел пожал плечами.

– Я могу так.

Лива кивнула.

– Мы тоже.

Серджиу молчал.

– А если кто-то нарушит? – спросил Серджиу.

На экране появился ответ Бобы:

Тогда будете решать реальную проблему, а не воображаемую.

– Ненавижу его, – сказал Серджиу.

– Это быстро проходит, – успокоил Стас.

– Правда? – спросил Серджиу.

– Нет, – ответил Стас.

Через час они договорились.

Данные температуры можно использовать только внутри группы.

Фотографии оборудования нельзя пересылать без разрешения Серджиу.

Код Стаса можно тестировать, но нельзя копировать в другие проекты.

Мара и остальные студенты могли использовать результаты как часть обучения, но без публикации данных фермы.

Павел предоставлял три привода бесплатно на две недели.

Если они подходили, дальше договаривались отдельно.

Никто не подписал договор.

Никто не создал юридическое лицо.

Никто даже не придумал название.

Они просто записали семь пунктов в общий документ.

Срок действия:

семь дней.

На восьмой всё требовалось решить заново.

Стас смотрел на экран и понимал, что в обычной рабочей жизни счёл бы происходящее непрофессиональным.

Здесь почему-то это казалось точнее.

Они не пытались заранее описать отношения, которых ещё не существовало.

Они договорились ровно настолько, насколько уже успели их прожить.

На шестой день на ферме установили первый новый датчик.

Мара приехала в Молдову сама.

Лива хотела отправить ещё двух студентов, но Серджиу отказался.

– Сначала одна, – сказал Серджиу. – Если вы все такие, как она, потом подумаем.

Мара восприняла это как комплимент.

Стас тоже приехал.

Боба нет.

– Он где? – спросил Серджиу, когда они встретились у въезда.

– Не знаю, – ответил Стас.

– Он вообще существует? – продолжил Серджиу.

– Иногда, – сказал Стас.

– Очень смешно, – оценил Серджиу.

Ферма оказалась гораздо меньше, чем представлял Стас.

Четыре серых контейнера стояли за старым складом.

Между ними были натянуты провода.

Сбоку высились спутниковые тарелки.

Вживую конструкция выглядела ещё безумнее, чем на фотографии.

– Кто это придумал? – спросил Стас.

Серджиу показал на пожилого мужчину в резиновых сапогах.

– Дядя Петру.

– Инженер? – спросил Стас.

– Водитель автобуса, – ответил Серджиу.

– Был, – поправил Петру, подходя к ним.

– А теперь? – спросил Стас.

– Теперь выращивает грибы, – ответил Петру.

Серджиу посмотрел на Стаса.

– Это тот, который сказал, что у нас заслонка?

– Нет, – ответил Стас. – Это тот, который думал, что знает, кому нужен его продукт.

Петру протянул Стасу руку.

– Соболезную.

Мара засмеялась.

Внутри первого контейнера пахло влажной древесиной.

На полках рядами стояли блоки субстрата.

Из прорезей росли белые гроздья вешенки.

– Красиво, – сказала Мара.

– Пока не дохнет, – ответил Петру.

Они добрались до заслонки.

Стас присел и потрогал механизм.

– Здесь реально всё мокрое, – сказал Стас.

– Я говорил, – напомнил Серджиу.

– Ты говорил «влажно», – уточнил Стас.

– Это влажно, – настаивал Серджиу.

– Это аквариум, – заключил Стас.

Мара закрепила дополнительный датчик.

Павел подключился по видеосвязи и начал объяснять, куда поставить временный привод.

Через полчаса они спорили.

Через час переделывали крепление.

Через два Петру принёс еду.

Через три новый привод заклинило.

Серджиу посмотрел на Стаса.

– Великолепно.

– Зато быстро, – ответил Стас.

– Что быстро? – не понял Серджиу.

– Узнали, что он тоже не подходит, – пояснил Стас.

Павел выругался из телефона.

Мара сидела на полу и смотрела на график.

– Подождите.

Никто не услышал.

– Подождите, – повторила Мара громче.

Стас повернулся.

– Что?

– Температура, – сказала Мара.

Мара показала экран.

Пика не было.

– И? – спросил Стас.

– Привод заклинило, – напомнила Мара.

– Я заметил, – ответил Стас.

– А температура не растёт, – закончила Мара.

Стас присел рядом.

– Датчик сломался?

– Оба? – спросила Мара.

На графике были две линии.

Одна от старого датчика.

Вторая от нового.

Обе шли почти горизонтально.

Серджиу подошёл ближе.

– Тогда почему раньше росла?

Мара посмотрела в сторону спутниковых тарелок.

– Потому что дело не только в заслонке.

Через минуту они уже были снаружи.

Петру первым понял, куда она смотрит.

– Не может быть, – произнёс Петру.

– Что? – спросил Стас.

Петру подошёл к одной из тарелок.

Положил ладонь на металл.

Потом Петру положил ладонь на соседнюю.

– Эта горячее, – сказал Петру.

– Насколько? – спросил Стас.

– Не знаю, – ответил Петру.

Мара принесла инфракрасный термометр.

Разница была почти одиннадцать градусов.

– Почему? – спросил Серджиу.

Петру посмотрел на небо.

Потом на тарелки.

Потом снова на небо.

– Потому что солнце двигается, – ответил Петру.

Стас ждал продолжения.

– И? – спросил Стас.

– А эти нет, – ответил Петру.

Серджиу закрыл глаза.

– Петру, – произнёс Серджиу.

– Что? – отозвался Петру.

– Ты построил систему отражателей, которая в определённое время сама нагревает контейнер? – спросил Серджиу.

Петру подумал.

– Похоже.

– Ты говорил, что они отводят тепло, – напомнил Серджиу.

– Обычно отводят, – ответил Петру.

– А иногда? – продолжил Серджиу.

– Иногда, значит, приводят, – сказал Петру.

Мара уже смеялась.

Через несколько секунд начал смеяться Стас.

Потом Петру.

Даже Серджиу не выдержал.

Только Павел из телефона кричал:

– Поверните камеру! Я ничего не вижу!

Позже, когда они сидели возле склада и ели мамалыгу с грибами, Стас открыл общий чат.

Там было уже тридцать четыре участника.

– Откуда ещё двенадцать? – спросил Стас.

Мара пожала плечами.

– Кто-то добавил специалистов по солнечной энергетике.

– Кто? – спросил Стас.

– Не знаю, – ответила Мара.

– Серджиу? – предположил Стас.

– Нет, – сказала Мара.

– Павел? – продолжил Стас.

– Не спрашивала, – ответила Мара.

Стас пролистал новые сообщения.

Люди обсуждали геометрию отражателей.

Кто-то уже построил модель движения солнца.

Кто-то предложил использовать существующие приводы Павла для автоматического изменения угла тарелок.

Кто-то написал, что подобную конструкцию можно использовать не только для охлаждения, но и для зимнего подогрева.

Ещё один участник спрашивал, можно ли проверить всё это на теплице.

Стас остановился.

– Серджиу.

– Что? – отозвался Серджиу.

– У тебя теплица есть? – спросил Стас.

– Нет, – ответил Серджиу.

– А нужна? – продолжил Стас.

– Зачем мне теплица? – спросил Серджиу.

Стас показал сообщение.

Серджиу прочитал.

– Это кто? – спросил Серджиу.

– Не знаю, – ответил Стас.

– Тогда почему он хочет использовать наши тарелки? – спросил Серджиу.

– Они уже наши? – спросил Стас.

Серджиу посмотрел на него.

Потом засмеялся.

– Пошёл ты, – сказал Серджиу сквозь смех.

Стас отложил телефон.

Ему было хорошо.

Не потому, что проблема решилась.

Она только стала сложнее.

Но впервые за долгое время усложнение не ощущалось как помеха.

Оно давало больше возможностей, чем отнимало.

Мара сидела напротив и что-то записывала.

– Что пишешь? – спросил Стас.

– Что сегодня произошло, – ответила Мара.

– Для учёбы? – продолжил Стас.

– Для себя, – сказала Мара.

– И что произошло? – спросил Стас.

Мара посмотрела на Стаса.

– Мы приехали чинить вентиляцию, – напомнила Мара.

– И? – спросил Стас.

– Нашли солнечную установку, которой никто не проектировал, – ответила Мара.

Стас усмехнулся.

– Петру проектировал.

– Нет, – возразила Мара.

Петру поднял голову.

– Почему нет?

– Ты проектировал отражатели, которые должны отводить тепло, – ответила Мара.

– Да, – подтвердил Петру.

– А получилась система, которая умеет управлять теплом в обе стороны, – закончила Мара.

Петру задумался.

– Я так не думал.

– Вот, – сказала Мара.

Мара повернулась к Стасу.

– Может, пятая задача вообще не про грибы? – спросила Мара.

– А про что? – спросил Стас.

– Не знаю, – ответила Мара.

– Опять? – спросил Стас.

– Зато честно, – сказала Мара.

Стас посмотрел на неё внимательнее.

– Ты всё время повторяешь «не знаю», а потом находишь что-нибудь, чего никто не видел.

– Потому что если слишком быстро сказать «знаю», дальше уже нечего искать, – ответила Мара.

Стас запомнил эту фразу.

Не потому, что она показалась ему особенно умной.

А потому, что где-то рядом с ней впервые возникло неприятное подозрение.

Возможно, три года он пытался решить не ту задачу.

Возможно, рост его проекта тормозил не рынок.

И даже не маркетинг.

Возможно, сама мысль о том, что сначала существует продукт, а потом где-то отдельно существуют люди, которым этот продукт надо продать, была слишком маленькой для того, что уже начинало происходить вокруг него.

Телефон снова завибрировал.

Боба.

Всего одно сообщение.

Ну как грибы?

Стас посмотрел на Серджиу.

На Мару.

На Петру.

На спутниковые тарелки.

На общий чат, где уже тридцать четыре человека обсуждали то, чего ещё четыре дня назад не существовало.

Стас написал:

Грибы растут.

Ответ Бобы пришёл почти сразу:

А задача?

Стас долго смотрел на эти два слова.

Потом убрал телефон в карман.

Он пока не знал.

Но впервые это незнание его не раздражало.

Фрагмент общего чата

Через девятнадцать дней

Мара: Кто добавил сюда стоматолога?

Неизвестный участник: Я.

Мара: Зачем?

Неизвестный участник: У него проблема с охлаждением.

Павел: У нас уже была проблема с охлаждением.

Неизвестный участник: Поэтому и добавил.

Серджиу: Только никаких грибов в стоматологии.

Петру: Почему?

Глава 4

Глава 4. Не проект

Через месяц Стас обнаружил семь чатов.

О существовании четырёх из них он не знал.

Первый вырос из грибной фермы.

Второй появился вокруг маленькой мастерской в Таллине, которая пыталась сделать протез кисти для двенадцатилетней девочки и почему-то оказалась связана с людьми, проектировавшими музыкальные инструменты.

Третий начинался с вопроса женщины из Белграда:

Куда деть триста килограммов шерсти, которую никто не покупает?

Через две недели там были дизайнер одежды, химик, два фермера, акустик, архитектор и человек, строивший мобильные перегородки для концертных залов.

Четвёртый Стас не понял вообще.

Там обсуждали дождевую воду, пожилых людей, заброшенный кинотеатр и какую-то API.

Он пролистал чат до начала.

Первое сообщение принадлежало человеку, которого Стас не знал.

Кажется, здесь что-то не встретилось.

Стас перечитал.

Потом ещё раз.

Позвонил Бобе.

Тот не ответил.

Стас набрал снова.

Сброс.

Через минуту пришло сообщение от Бобы:

Если горит, звони пожарным.

Стас написал:

Это уже делают без тебя.

Ответа не было.

Стас позвал его ещё раз:

Боба.

Тишина.

Стас спросил:

Ты видел?

Через несколько секунд Боба спросил:

Что именно?

Стас отправил ссылку на чат.

Боба поставил реакцию в виде манго.

Стас спросил:

Ты их знаешь?

Боба ответил:

Нет.

Стас задал следующий вопрос:

Кто их соединил?

Боба предложил:

Спроси.

Стас закрыл переписку.

Через сорок минут он уже разговаривал с женщиной по имени Ана.

– Я никого не соединяла, – сказала Ана.

– Но чат создала ты, – напомнил Стас.

– Да, – подтвердила Ана.

– Почему? – спросил Стас.

– Потому что невозможно было разговаривать в комментариях, – ответила Ана.

– В каких комментариях? – продолжил Стас.

– Под постом, – пояснила Ана.

– Чьим? – спросил Стас.

– Моим, – ответила Ана.

– А пост откуда появился? – продолжил Стас.

Ана посмотрела на Стаса через экран так, словно вопрос был странным.

– Я написала, – ответила Ана.

– О чём? – не понял Стас.

– О кинотеатре, – ответила Ана.

– И при чём здесь дождевая вода? – спросил Стас.

– Ни при чём, – сказала Ана.

– А пожилые люди? – продолжил Стас.

– Они там живут, – ответила Ана.

– В кинотеатре? – переспросил Стас.

– Рядом, – уточнила Ана.

– А API? – спросил Стас.

– Это уже потом, – сказала Ана.

Стас закрыл глаза.

– Давайте сначала.

Ана засмеялась.

– Вы всегда так разговариваете?

– Последний месяц да, – признал Стас.

Она рассказала.

В её районе стоял старый кинотеатр.

Закрытый двенадцать лет.

Крыша текла.

Муниципалитет собирался продать здание.

Ана написала пост о том, что пространство можно было бы использовать иначе.

Обычный пост.

Фотографии.

Воспоминания жителей.

Немного злости.

Ничего особенного.

В комментариях кто-то заметил, что крыша собирает огромное количество дождевой воды.

Другой человек написал, что расположенный рядом дом престарелых летом тратит слишком много денег на охлаждение двора.

Третий спросил, почему воду нельзя использовать для системы испарительного охлаждения.

Четвёртый ответил, что можно.

Пятый сообщил, что у него есть оборудование.

Шестая написала:

А почему вы вообще обсуждаете только двор?

– И что дальше? – спросил Стас.

– Ничего, – ответила Ана.

– В смысле? – не понял Стас.

– Начали разговаривать, – пояснила Ана.

– Кто их собрал? – спросил Стас.

– Никто, – ответила Ана.

– Но кто-нибудь первым увидел связь, – настаивал Стас.

Ана пожала плечами.

– Наверное.

– Кто? – спросил Стас.

– Не знаю, – ответила Ана.

– Найдите первое сообщение, – попросил Стас.

Она пролистала переписку.

– Вот, – сказала Ана.

На экране появилась строка:

А если кинотеатр перестанет быть зданием и станет функцией района?

Стас замолчал.

– Кто написал? – спросил Стас.

– Ник, – ответила Ана.

– Что за Ник? – продолжил Стас.

– Не знаю, – призналась Ана.

– Он есть в чате? – спросил Стас.

– Уже нет, – ответила Ана.

– Вышел? – уточнил Стас.

– Наверное, – сказала Ана.

Стас сделал скриншот.

– А API откуда? – спросил Стас.

– А, это прикольно, – оживилась Ана.

– Уже боюсь, – сказал Стас.

– У нас оказалось много предложений, – объяснила Ана. – Кто что может дать. Кто что хочет сделать. Кто кому нужен. Всё потерялось в сообщениях. Один парень сделал маленькую штуку, которая вытаскивает из чата предложения и запросы.

– Автоматически? – спросил Стас.

– Сначала вручную. Потом подключил AI, – ответила Ана.

Стас перестал записывать.

– Что именно он делает?

– Не знаю технически, – призналась Ана. – Он лучше объяснит.

– А по-человечески? – попросил Стас.

– По-человечески... – Ана задумалась.

– Показывает, кто здесь может быть зачем друг другу, – наконец сказала Ана.

Стас почувствовал знакомое движение внутри.

То самое, которое месяц назад возникло у него на грибной ферме.

Тогда оно казалось любопытством.

Теперь стало тревогой.

– Дайте мне его контакт, – попросил Стас.

– Зачем? – спросила Ана.

– Хочу поговорить, – ответил Стас.

– Напишите в чат, – предложила Ана.

– Мне нужен конкретный человек, – сказал Стас.

– Так он там, – ответила Ана.

– Кто? – спросил Стас.

– Не знаю, – призналась Ана.

Стас посмотрел на неё.

– Ана.

– Что? – отозвалась Ана.

– Кто сделал эту штуку? – повторил Стас.

– Сейчас спрошу, – сказала Ана.

Она написала сообщение.

Ответ пришёл почти сразу.

Потом ещё один.

И ещё.

Ана рассмеялась.

– Что? – спросил Стас.

– Трое говорят, что делали, – ответила Ана.

– Втроём? – уточнил Стас.

– Один написал скрипт. Другой придумал разметку запросов. Третья подключила модель, – перечислила Ана.

– Кто главный? – спросил Стас.

Ана посмотрела на него.

– Вам зачем?

Стас не ответил.

Потому что вдруг услышал собственный вопрос со стороны.

Вечером он приехал к Бобе.

Тот сидел на бетонном парапете возле реки и бросал в воду маленькие камни.

– Ты знал? – спросил Стас вместо приветствия.

– Мы все умрём, – ответил Боба.

– Иди нахрен, – сказал Стас.

– Вот теперь узнаю, – отозвался Боба.

Стас сел рядом.

– Их уже семь.

– Кого? – спросил Боба.

– Групп, – пояснил Стас.

– Каких групп? – продолжил Боба.

– Не делай вид, – попросил Стас.

– Я не делаю, – ответил Боба.

– Люди сами начинают собираться вокруг задач, – сказал Стас.

Боба бросил камень.

Три касания.

Вода проглотила его.

– Хорошо, – сказал Боба.

– Что хорошего? – спросил Стас.

– Люди, – ответил Боба.

– При чём здесь люди? – не понял Стас.

– Ты сказал, люди сами начинают, – напомнил Боба.

Стас повернулся к нему.

– Боба, месяц назад ты впервые показал мне эту штуку.

– Какую? – спросил Боба.

– Неслучившиеся встречи, – ответил Стас.

– Я тебе ничего не показывал, – сказал Боба.

– А что ты делал? – спросил Стас.

– Познакомил с грибами, – ответил Боба.

– С Серджиу, – поправил Стас.

– Ты опять уточняешь то, что понял, – заметил Боба.

Стас выдохнул.

– Хорошо. Почему это теперь возникает в других местах?

– Не знаю, – ответил Боба.

– Ты их не запускаешь? – спросил Стас.

– Нет, – сказал Боба.

– Никого не просил? – продолжил Стас.

– Нет, – повторил Боба.

– Не написал инструкцию? – спросил Стас.

– Нет, – в третий раз ответил Боба.

– Тогда как? – спросил Стас.

Боба посмотрел на воду.

– Может, задачи существовали и до нас.

– Конечно существовали, – сказал Стас.

– Может, люди существовали, – продолжил Боба.

– Очень глубокая мысль, – оценил Стас.

– Спасибо, – ответил Боба.

– Тогда чего не существовало? – спросил Стас.

Боба пожал плечами.

– Разрешения.

Стас повернулся к нему.

– Какого ещё разрешения?

– Не ждать, пока кто-нибудь сверху скажет, с кем тебе можно разговаривать и зачем, – ответил Боба.

– Никто и раньше не запрещал, – возразил Стас.

– Запрет не обязателен, – сказал Боба.

– А что обязательно? – спросил Стас.

– Привычка, – ответил Боба.

Стас молчал.

По другой стороне реки проехал велосипедист.

Зажглись первые фонари.

– Смотри, – сказал Боба. – Ты три года строил продукт.

– Да, – подтвердил Стас.

– Потом искал рынок, – продолжил Боба.

– Да, – снова ответил Стас.

– Потом целевую аудиторию, – сказал Боба.

– Да, – подтвердил Стас.

– Потом каналы доступа к ней, – продолжил Боба.

– Да, – ответил Стас.

– Потом хотел масштабироваться, – закончил Боба.

– У меня сейчас будет ощущение, что меня допрашивают, – предупредил Стас.

– Уже есть, – сказал Боба.

– И? – спросил Стас.

– И ни разу не поставил задачу: какое окружение необходимо тому, что я создаю, чтобы оно могло жить? – ответил Боба.

Стас нахмурился.

– Это игра словами.

– Возможно, – согласился Боба.

– Продукту нужны пользователи, – сказал Стас.

– А человеку? – спросил Боба.

– Что человеку? – не понял Стас.

– Что нужно человеку? – повторил Боба.

– В зависимости от человека, – ответил Стас.

– Вот, – сказал Боба.

– Что «вот»? – спросил Стас.

Боба поднял камень.

Покрутил в пальцах.

– Мы очень много научились делать для человека, – сказал Боба.

Он бросил.

Камень утонул сразу.

– Еду. Дома. Машины. Телефоны. Лекарства. Образование. Развлечения. Сервисы. Контент, – перечислил Боба.

Он взял следующий камень.

– А окружение? – спросил Боба.

– Что окружение? – спросил Стас.

– Кто его создаёт? – уточнил Боба.

– Само создаётся, – ответил Стас.

Боба улыбнулся.

– Отличный ответ.

– Семья. Друзья. Работа. Город. Интернет, – продолжил Стас.

– Я не спросил, из чего оно состоит, – напомнил Боба.

Стас посмотрел на него.

– А что ты спросил?

– Кто отвечает за то, какое человечество находится вокруг конкретного человека? – повторил Боба.

Стас хотел ответить быстро.

Не получилось.

– Человечество? – переспросил Стас.

– Ну да, – подтвердил Боба.

– Вокруг человека не человечество, – возразил Стас.

– А кто? – спросил Боба.

– Люди, – ответил Стас.

– Много? – продолжил Боба.

– Обычно, – сказал Стас.

– Они на него влияют? – спросил Боба.

– Конечно, – ответил Стас.

– Он на них? – продолжил Боба.

– Да, – сказал Стас.

– Значит, сеть, – заключил Боба.

– Ты сейчас хочешь назвать друзей сетью? – спросил Стас.

– Нет. Я хочу не торопиться называть, – ответил Боба.

Боба замолчал.

Стас ждал.

– Ты когда-нибудь замечал, что человек физически сидит рядом с тобой, а живёт уже в другом мире? – наконец спросил Боба.

– Постоянно, – ответил Стас.

– Лента другая, – продолжил Боба.

– Да, – подтвердил Стас.

– Новости другие, – сказал Боба.

– Да, – ответил Стас.

– Люди другие, – продолжил Боба.

– Да, – снова подтвердил Стас.

– Враги другие, – сказал Боба.

– Бывает, – признал Стас.

– Даже очевидное другое, – закончил Боба.

Стас вспомнил несколько семейных ужинов.

– Бывает.

– Технологически мы впервые получили возможность соединить почти любого с почти любым, – продолжил Боба.

– И? – спросил Стас.

– И первым делом научились показывать каждому то, на что он, скорее всего, снова посмотрит, – ответил Боба.

– Алгоритмы, – сказал Стас.

– Не вини алгоритмы, – попросил Боба.

– Я не виню, – ответил Стас.

– Они решают поставленную задачу, – сказал Боба.

Стас посмотрел на него.

Боба продолжил:

– Если задача – удержать внимание, появляется орган удержания внимания.

– Соцсеть, – предположил Стас.

– Рекомендации. Ленты. Метрики. Реклама. Всё вместе, – уточнил Боба.

– Хорошо, – сказал Стас.

– Если задача – продать, появляется орган продажи, – продолжил Боба.

– Маркетинг, – сказал Стас.

– Иногда, – ответил Боба.

– А если задача... – начал Стас и остановился.

Боба ничего не сказал.

Стас продолжил сам:

– А если задача – сформировать вокруг человека такое окружение, в котором он может...

Он снова остановился.

– Что? – спросил Боба.

– Не знаю пока, – признал Стас.

– Хорошо, – сказал Боба.

– Что хорошего? – спросил Стас.

– Значит, ещё не соврал себе словом, – ответил Боба.

Стас усмехнулся.

Несколько минут они сидели молча.

– Те семь групп, – вернулся к разговору Стас. – Они что, такой орган?

– Нет, – ответил Боба.

– Почему? – спросил Стас.

– Ты опять хочешь слишком быстро назвать, – сказал Боба.

– А ты? – спросил Стас.

Боба посмотрел на него.

– Я пока смотрю, что растёт.

– И что растёт? – спросил Стас.

Боба улыбнулся.

– Порядок.

– В тех чатах? – уточнил Стас.

– Нет, – ответил Боба.

– Тогда где? – спросил Стас.

Боба ткнул пальцем Стасу в грудь.

– У тебя.

Стас оттолкнул его руку.

– Не беси.

– Поздно, – ответил Боба.

Из внутренней записки Стаса

Не отправлено

За последний месяц произошло семь случаев, которые внешне не связаны друг с другом.

Общее:

1. Исходная проблема принадлежала одному субъекту.
2. Решение требовало возможностей людей, которые не считали себя частью этой проблемы.
3. Большинство участников никогда не стали бы искать друг друга напрямую.
4. После контакта исходная задача менялась.
5. Возникал результат, который нельзя было заранее отнести ни к одному участнику.
6. Никто не управлял всей цепочкой.
7. После первого успешного случая участники начинали сами создавать новые связи.

Пока непонятно, что именно воспроизводится:

метод?

поведение?

культура?

интерфейс?

способ видеть?

Или задача?

Стас перечитал последнее слово.

Удалил вопросительный знак.

Или задача.

Глава 5

Глава 5. Упаковать

Через два дня Стас получил сообщение от человека, которого не видел лет семь.

Слышал, ты опять во что-то вляпался.

Стас улыбнулся.

Он сразу узнал стиль.

Стас ответил:

Смотря кто спрашивает.

Отправитель ответил почти мгновенно:

Тот, кто умеет превращать вляпывания в бизнес-модели.

Стас посмотрел на имя.

Артур.

Когда-то они вместе запускали один проект.

Тогда Стас впервые увидел человека, способного войти в комнату, где десять умных людей три часа спорят о смысле, и через двадцать минут выйти оттуда с названием продукта, тарифной сеткой и презентацией для инвесторов.

Стаса это одновременно восхищало и раздражало.

Артур умел делать форму быстрее, чем большинство людей успевали понять содержание.

Иногда именно поэтому форма получалась гениальной.

Иногда именно поэтому внутри неё потом нечем было дышать.

Стас спросил:

Откуда слышал?

Артур ответил:

Люди разговаривают.

Стас уточнил:

Какие люди?

Артур ответил:

Твои новые.

Стас задержал палец над экраном.

Новые.

Он уже несколько раз слышал эту формулировку.

Твои люди.

Ваше сообщество.

Ваш проект.

Ваша сеть.

Каждый раз что-то внутри слегка сопротивлялось.

Не потому, что он хотел отказаться от ответственности.

Наоборот.

Ему всё чаще казалось, что привычка быстро назначать владельца происходящего была одним из самых удобных способов перестать смотреть на само происходящее.

Если что-то твоё, значит, понятно, кто отвечает.

Если понятно, кто отвечает, значит, понятно, с кем договариваться.

Если понятно, с кем договариваться, значит, мир снова стал плоским.

Стас написал:

Встретимся.

Артур ответил адресом.

Ни приветствия.

Ни вопроса когда.

Стас посмотрел на время.

До встречи оставалось сорок минут.

Он усмехнулся.

Некоторые люди не меняются.

И, наверное, именно поэтому иногда оказываются очень полезны.

Артур выбрал ресторан в центре города.

Не слишком дорогой.

Но достаточно дорогой, чтобы официанты не спрашивали, почему человек занимает стол на три часа и пьёт только воду.

Он встал навстречу Стасу.

Обнял.

Отстранился.

Посмотрел внимательнее.

– Ты постарел, – сказал Артур.

– Спасибо, – ответил Стас.

– А выглядишь лучше, – добавил Артур.

– Исправился, – сказал Стас.

– Не полностью, – заключил Артур.

Они сели.

Артур сразу положил телефон экраном вниз.

Стас заметил это.

Когда-то Артур не выпускал его из рук.

– Ну, – сказал Артур. – Показывай.

– Что? – спросил Стас.

– То, что ты строишь, – пояснил Артур.

– Я ничего не строю, – ответил Стас.

Артур рассмеялся.

– Отличное начало.

– Серьёзно, – сказал Стас.

– Ещё лучше, – отозвался Артур.

– Там нет проекта, – повторил Стас.

– Есть, – возразил Артур.

– Нет, – сказал Стас.

Артур посмотрел на него.

– Стас.

– Что? – отозвался Стас.

– Я тебя знаю, – сказал Артур.

– Это не аргумент, – ответил Стас.

– Ты никогда не сидишь месяц внутри чего-то, если там нет структуры, – продолжил Артур.

– Может, структура есть. Проекта нет, – сказал Стас.

Артур чуть наклонился вперёд.

– Разница?

Стас хотел ответить сразу.

Не смог.

И это его неприятно задело.

Последние недели подобное происходило всё чаще.

Раньше он любил вопросы, на которые можно быстро ответить.

Теперь быстрый ответ начал казаться подозрительным.

Как будто слово, пришедшее слишком рано, могло закрыть дверь раньше, чем он успеет увидеть, куда она ведёт.

– Проект, – сказал Стас медленно, – предполагает, что кто-то заранее знает, что именно делает.

– Не обязательно, – возразил Артур.

– Хорошо. Тогда хотя бы зачем, – уточнил Стас.

– Тоже не всегда, – ответил Артур.

– Тогда что ты называешь проектом? – спросил Стас.

Артур улыбнулся.

– То, во что можно вложить ресурсы, чтобы получить воспроизводимый результат.

Вот оно.

Стас почувствовал почти физически, как внутри него что-то встало на знакомые рельсы.

Воспроизводимый результат.

Ресурсы.

Масштабирование.

Он сам говорил этим языком много лет.

Язык был точным.

Рабочим.

Полезным.

И вдруг оказался недостаточным.

Не неправильным.

Именно недостаточным.

– А если результат появляется только потому, что участники заранее не знают, каким он будет? – спросил Стас.

Артур не ответил сразу.

– Тогда надо понять, что именно воспроизводимо.

Стас посмотрел на него.

Вот за это он Артура и любил.

Тот не защищал привычную картину мира.

Он сразу пытался найти следующий уровень.

– Продолжай, – попросил Стас.

– Ты говоришь, в разных местах появляются группы, – начал Артур.

– Да, – подтвердил Стас.

– Они сами находят друг друга, – продолжил Артур.

– Иногда, – уточнил Стас.

– Решают задачи, – сказал Артур.

– Иногда, – снова ответил Стас.

– Возникает новая ценность, – продолжил Артур.

– Бывает, – признал Стас.

– Люди начинают соединять других, – сказал Артур.

– Да, – подтвердил Стас.

– И это уже повторилось несколько раз? – спросил Артур.

– Больше семи, – ответил Стас.

– Значит, что-то воспроизводится, – заключил Артур.

– Возможно, – сказал Стас.

– Вот это и есть продукт, – подвёл Артур.

Стас откинулся на спинку стула.

Внутри возникло раздражение.

Слишком быстро.

Артур снова делал то, что всегда умел лучше всех.

Брал живое, сложное, ещё не понятое и пытался найти у него ручку, за которую можно поднять.

– Нет, – сказал Стас.

– Почему? – спросил Артур.

– Потому что ты уже хочешь его упаковать, – ответил Стас.

– Конечно, – подтвердил Артур.

– Даже не понимая, что это, – продолжил Стас.

– А зачем ждать полного понимания? – спросил Артур.

– Чтобы не убить, – ответил Стас.

Артур улыбнулся.

– Ты теперь разговариваешь как Боба?

Стас замер.

– Ты его знаешь?

– Нет, – ответил Артур.

– Тогда откуда имя? – спросил Стас.

– Он везде, – сказал Артур.

– В смысле? – не понял Стас.

– Мне за последние две недели три разных человека сказали: спроси Бобу, – пояснил Артур.

Стас почувствовал, как напряжение слегка сместилось.

– Кто?

– Неважно, – ответил Артур.

– Для меня важно, – сказал Стас.

– Потом, – пообещал Артур.

– Почему потом? – спросил Стас.

– Потому что сейчас речь не о нём, – ответил Артур.

Стас посмотрел в окно.

По улице шли люди.

Кто-то говорил по телефону.

Кто-то тащил ребёнка за руку.

Кто-то сидел на парапете и ел что-то из бумажной коробки.

Обычный город.

Обычная плотность жизней.

Стас вдруг подумал, что никто из этих людей не знает, сколько чужих решений уже определяет, кого они сегодня увидят, что прочитают, с кем познакомятся, на какую работу попадут, какую мысль сочтут своей.

И почти никто не поставил себе задачу увидеть саму сеть.

Не людей отдельно.

Не платформы отдельно.

Не алгоритмы отдельно.

А то, как всё это вместе становится чьим-то окружением.

– Стас, – вернул его Артур.

Стас снова посмотрел на него.

– Что?

– Ты сейчас опять ушёл, – сказал Артур.

– Думаю, – ответил Стас.

– Это иногда полезно, – заметил Артур.

– Редко, но бывает, – согласился Стас.

Артур достал блокнот.

Настоящий бумажный.

Стас удивился.

– Ты теперь пишешь рукой?

– Когда не хочу, чтобы мне помогали думать, – ответил Артур.

– Кто? – спросил Стас.

– Всё, – сказал Артур.

Он провёл линию посередине страницы.

Слева написал:

ПРОБЛЕМА

Справа:

ВОЗМОЖНОСТЬ

– Вот что я вижу, – сказал Артур.

– Уже страшно, – признал Стас.

– Слева есть огромная проблема, – продолжил Артур.

– Какая? – спросил Стас.

– Люди не находят друг друга, – ответил Артур.

– Находят, – возразил Стас.

– Не тех, – уточнил Артур.

Стас замолчал.

Артур продолжил:

– Мы научились отлично соединять людей по уже известным признакам.

Профессия.
География.
Интерес.
Возраст.
Доход.
Поведение.
Покупки.
Политика.
Музыка.
Секс.
Спорт.

Что угодно.

– И? – спросил Стас.

– Но если связь ещё не имеет имени, система её почти не видит, – ответил Артур.

Стас почувствовал знакомое движение.

– Неслучившаяся встреча.

– Что? – спросил Артур.

– Ничего. Продолжай, – ответил Стас.

– Теперь справа, – сказал Артур.

Артур постучал ручкой по слову ВОЗМОЖНОСТЬ.

– Если научиться обнаруживать такие связи раньше людей... – продолжил Артур.

– Стоп, – остановил его Стас.

– Что? – спросил Артур.

– Уже не нравится, – сказал Стас.

– Почему? – спросил Артур.

– Раньше людей, – повторил Стас.

– А что? – не понял Артур.

– Не знаю, – признал Стас.

– Тогда слушай дальше, – предложил Артур.

Артур нарисовал несколько кругов.

– Человек пишет, что ему нужно. Другой пишет, что у него есть. Третий вообще ничего не пишет, но система видит его компетенции. AI сопоставляет. Предлагает связи. Потом рейтинг. Доверие. История взаимодействий. Репутация. Платежи. Контракты, – продолжил Артур.

– Всё, – остановил его Стас.

– Что «всё»? – спросил Артур.

– Ты уже построил LinkedIn с Tinder и CRM, – ответил Стас.

Артур рассмеялся.

– Потому что это очевидная первая версия.

– Вот именно, – сказал Стас.

– А ты чего хочешь? – спросил Артур.

Стас хотел сказать:

не знаю.

Слово уже почти пришло.

Но вдруг остановилось.

Перед глазами возникла фотография грибной фермы.

Мара на полу с графиком.

Петру возле тарелки.

Ана и её заброшенный кинотеатр.

Ник, которого никто не знал.

Семь чатов.

Тридцать четыре человека.

Фраза Бобы:

Какое окружение необходимо тому, что ты создаёшь, чтобы оно могло жить?

И ещё одна.

Кто отвечает за то, какое человечество находится вокруг конкретного человека?

Стас почувствовал, что сейчас где-то рядом есть слово.

Ещё не само слово.

Его давление.

Как будто смысл уже возник, но язык пока не успел его догнать.

– Я не хочу систему, которая лучше угадывает, кого человеку показать, – сказал Стас.

Артур перестал писать.

– А что?

– Я хочу... – начал Стас и замолчал.

Он ненавидел эти моменты.

Когда внутри уже что-то было, но любая произнесённая формулировка казалась меньше.

Раньше он в таких ситуациях говорил первое достаточно хорошее.

Сейчас почему-то не хотелось.

– Я хочу, чтобы человек сам участвовал в создании того, кто вокруг него, – наконец сказал Стас.

Артур нахмурился.

– Социальный граф?

– Нет, – ответил Стас.

– Сообщество? – продолжил Артур.

– Нет, – повторил Стас.

– Нетворк? – предложил Артур.

– Нет, – в третий раз ответил Стас.

– Тогда что? – спросил Артур.

– Не знаю, – признал Стас.

Артур отложил ручку.

– Это плохо.

Стас посмотрел на него.

– Почему? – спросил Стас.

– Потому что если ты не можешь назвать, ты не можешь продать, – объяснил Артур.

Стас неожиданно улыбнулся.

– А может, пока не надо продавать.

– Тогда зачем ты со мной встретился? – спросил Артур.

– Ты написал, – ответил Стас.

– И ты пришёл, – напомнил Артур.

– Интересно было, – сказал Стас.

– Что? – спросил Артур.

– Увидишь ли ты продукт, – ответил Стас.

– Увидел, – подтвердил Артур.

– Вот поэтому я и пришёл, – сказал Стас.

Артур внимательно посмотрел на него.

– И что теперь?

– Теперь мне интересно, что ты с ним сделаешь, – ответил Стас.

– В смысле? – спросил Артур.

– Ты уже увидел возможность, – сказал Стас.

– Да, – подтвердил Артур.

– Значит, будешь действовать, – продолжил Стас.

– Конечно, – ответил Артур.

– Даже если я скажу «не надо»? – спросил Стас.

Артур улыбнулся.

– Особенно если скажешь «не надо».

Вот теперь Стас почувствовал тревогу по-настоящему.

Не потому, что Артур собирался украсть идею.

Идеи вообще плохо крадутся.

Обычно люди крадут форму, потому что содержание ещё не способны увидеть.

Проблема была в другом.

Артур действительно мог сделать продукт.

Хороший.
Удобный.
Красивый.
Возможно, очень успешный.

И если он запустит его первым, тысячи людей начнут пользоваться именно этой формой.

Форма станет привычкой.
Привычка станет нормой.
А норма очень быстро начинает казаться природой.

Стас впервые ясно увидел опасность.

Не злой умысел.
Не захват.
Не корпорацию.
Не цензуру.

А слишком раннее хорошее решение.

Иногда оно опаснее плохого.

Плохое быстро обнаруживает свою несостоятельность.

Хорошее может десятилетиями не давать возникнуть лучшему.

– Артур, – позвал Стас.

– М-м? – отозвался Артур.

– Дай мне неделю, – попросил Стас.

– На что? – спросил Артур.

– Не делай пока ничего, – попросил Стас.

– Почему? – спросил Артур.

– Потому что я хочу понять, что именно ты собираешься упаковать, – ответил Стас.

– А потом? – продолжил Артур.

– Потом делай что хочешь, – сказал Стас.

Артур посмотрел на него.

– Ты не можешь мне запретить.

– Знаю, – ответил Стас.

– И не будешь? – спросил Артур.

– Нет, – сказал Стас.

– Даже если я завтра начну собирать команду? – продолжил Артур.

Стас почувствовал, как внутри автоматически поднялось желание сказать:

нет, не начинай.

Вот оно.

Место, где свобода другого человека мгновенно переставала нравиться, потому что он мог воспользоваться ею не так, как хотелось Стасу.

Ему стало смешно.

– Что? – спросил Артур.

– Ничего, – ответил Стас.

– Ты странный, – сказал Артур.

– У меня плохое окружение, – объяснил Стас.

– Это Боба? – спросил Артур.

– В основном, – подтвердил Стас.

Стас встал.

– Ты куда? – спросил Артур.

– Думать, – ответил Стас.

– Неделю? – уточнил Артур.

– Может, меньше, – сказал Стас.

– Я столько не умею, – признался Артур.

– Тогда потренируйся, – предложил Стас.

Артур взял ручку.

– Стас.

– Что? – отозвался Стас.

– Если через неделю ты придёшь и скажешь, что продукт делать нельзя, я всё равно его сделаю, – предупредил Артур.

– Я знаю, – ответил Стас.

– И тебя это устраивает? – спросил Артур.

Стас задержался.

Нет.

Совсем не устраивало.

Именно поэтому ответ оказался важным.

– Мне придётся научиться жить в мире, где ты свободен, – ответил Стас.

Артур несколько секунд смотрел на него.

– Теперь ты точно разговариваешь как ваш бородатый.

Стас вышел на улицу.

Он шёл без цели.

Такое случалось с ним редко.

Обычно движение было переходом между задачами.

Отсюда туда.

Из пункта А в пункт Б.

Сейчас пункта Б не было.

И это неожиданно нравилось.

Город продолжал работать без его решений.

Светофоры переключались.

Машины ехали.

Люди входили в магазины.

Кто-то целовался возле остановки.

Кто-то ругался.

Кто-то смеялся в наушниках.

Миллионы микросвязей возникали без единого центра.

И всё же город не был свободной средой.

Стас пока не смог бы объяснить почему.

Наверное, потому что свобода не равнялась отсутствию центра.

Так же как порядок не равнялся его наличию.

Он остановился.

Вот ещё одна штука, которую хотелось назвать.

Но пока рано.

Телефон завибрировал.

Боба написал:

Ну?

Стас даже не удивился.

Стас ответил:

Что «ну»?

Боба уточнил:

Артур.

Стас остановился посреди тротуара.

Стас спросил:

Ты откуда знаешь?

Боба ответил:

Он мне написал.

Стас спросил:

Когда?

Боба ответил:

До вашей встречи.

Стас почувствовал, как внутри поднимается злость.

Стас написал:

И ты ничего мне не сказал?

Три точки.

Боба ответил:

Ты же встретился.

Стас написал:

Боба.

Боба ответил:

Что?

Стас написал:

Ты мог предупредить.

Ответа долго не было.

Потом Боба спросил:

От чего?

Стас уже набирал гневную реплику.

Стёр.

Написал снова:

Он хочет сделать продукт.

Боба ответил:

Хорошо.

Стас спросил:

Что хорошего?

Боба ответил:

Увидим, что получится.

Стас спросил:

А если он упакует всё не туда?

На этот раз Боба ответил сразу:

Куда не туда?

Стас замер.

Он вдруг услышал в собственном вопросе то, чего не замечал секунду назад.

Если существует не туда, значит, где-то внутри него уже есть туда.

Если есть туда, значит, он считает, что знает правильное направление.

А если знает правильное направление, следующий шаг очень простой.

Начать защищать его от других.

Он посмотрел на экран.

Следующее сообщение от Бобы:

Свобода начала кусаться?

Стас рассмеялся.

Прямо посреди улицы.

Прохожая женщина оглянулась.

Стас написал:

Иди нахрен.

Боба поставил манго.

Из заметок Стаса

Проблема не в том, что кто-то хочет присвоить происходящее.

Проблема начинается раньше.

В момент, когда человек видит новое и автоматически пытается придать ему форму, которую уже умеет обслуживать.

Предприниматель видит продукт.

Инвестор видит актив.

Государство видит объект регулирования.

Сообщество видит идентичность.

Учёный видит предмет исследования.

Маркетолог видит аудиторию.

Каждый видит честно.

Каждый видит часть.

Опасность появляется, когда часть первой получает имя целого.

Стас перечитал.

Последнюю строку выделил.

Не потому, что она была красивой.

Потому что от неё уже что-то следовало.

Пока он не знал что.

Глава 6

Глава 6. Все главные

Через неделю Стас пришёл к Артуру без ответа.

Артур понял это раньше, чем Стас успел сесть.

– Ну? – спросил Артур.

– Ничего, – ответил Стас.

– Неделю думал? – уточнил Артур.

– Иногда спал, – сказал Стас.

– И? – продолжил Артур.

– Ничего, что можно положить на твой стол, – признал Стас.

Артур откинулся в кресле.

Перед ним уже лежало то, чего неделю назад не существовало.

Название.

Схема.

Черновик интерфейса.

Три варианта бизнес-модели.

И таблица, от одного вида которой Стасу стало скучно.

– Значит, я был прав, – заключил Артур.

– В чём? – спросил Стас.

– Если ты не знаешь, что делать, надо делать хоть что-нибудь, – ответил Артур.

Стас открыл первый экран.

В центре находилось большое поле поиска.

Под ним:

Что вам нужно?

Ещё ниже:

Что вы можете предложить?

– Красиво, – признал Стас.

– Я знаю, – ответил Артур.

– Быстро, – добавил Стас.

– Тоже знаю, – сказал Артур.

– И уже работает? – спросил Стас.

Артур улыбнулся.

– Восемьдесят три пользователя.

Стас поднял глаза.

– За неделю?

– Семьдесят один активный, – уточнил Артур.

– Откуда? – спросил Стас.

– Из ваших чатов, – ответил Артур.

– Моих? – переспросил Стас.

– Не начинай, – попросил Артур.

– Кто дал тебе доступ? – продолжил Стас.

– Люди, – ответил Артур.

– Какие? – спросил Стас.

– Свободные, – сказал Артур.

Артур явно наслаждался этим словом.

– Я никого не уговаривал, – продолжил Артур. – Показал прототип. Несколько человек захотели попробовать. Они позвали других.

Стас пролистал экран.

Люди публиковали запросы.

Нужен инженер.

Есть помещение.

Ищу транспорт.

Могу провести исследование.

Нужен перевод.

Есть оборудование.

Нужна консультация.

Алгоритм предлагал возможные совпадения.

Рядом с каждым участником стояло число.

– Это ещё что? – спросил Стас.

– Индекс доверия, – ответил Артур.

Стас закрыл глаза.

– Уже?

– А как иначе? – спросил Артур.

– Не знаю, – признал Стас.

– Очень полезное у вас слово, – заметил Артур.

– Кто считает? – спросил Стас.

– Пока простая модель, – ответил Артур. – Завершённые взаимодействия, подтверждения других участников, скорость ответа, выполнение обещаний.

– А если человек делает что-то впервые? – спросил Стас.

– Начинает с нуля, – сказал Артур.

– Значит, человек с историей всегда выше? – продолжил Стас.

– Не всегда, – возразил Артур.

– Почти, – сказал Стас.

– Стас, людям нужен ориентир, – ответил Артур.

– Согласен, – сказал Стас.

– Тогда что не так? – спросил Артур.

Стас не ответил.

Потому что снова произошло то, что всё чаще его раздражало.

Он чувствовал ошибку раньше, чем мог её назвать.

Артур ткнул пальцем в экран.

– Вчера через систему фермер из Оргеева нашёл холодильную установку.

– Хорошо, – отозвался Стас.

– Девушка из Бухареста нашла команду для тестирования приложения, – продолжил Артур.

– Хорошо, – повторил Стас.

– Один инженер нашёл мастерскую, где ему за два дня сделали деталь, которую он искал месяц, – сказал Артур.

– Тоже хорошо, – признал Стас.

– Тогда что у тебя с лицом? – спросил Артур.

– Ничего, – ответил Стас.

– У тебя лицо человека, который увидел котёнка под катком, – сказал Артур.

Стас засмеялся.

– Оно работает.

– Именно, – подтвердил Артур.

И это было самым неприятным.

Оно действительно работало.

Если бы прототип был плохим, всё стало бы проще.

Можно было бы сказать: видишь, не туда.

Но люди пользовались.

Получали результат.

Возвращались.

Приглашали других.

За неделю Артур сделал больше для распространения этих связей, чем Стас за предыдущий месяц.

– Ладно, – сказал Стас. – Продолжай.

Артур открыл следующую страницу.

– Следующий этап: группы задач.

– Что это? – спросил Стас.

– Когда запрос сложный, вокруг него собирается временная команда, – пояснил Артур.

– Кто решает, кого взять? – спросил Стас.

– Автор задачи, – ответил Артур.

– Почему? – спросил Стас.

– Потому что задача его, – сказал Артур.

Стас посмотрел на него.

– А если через день она уже не его?

– В смысле? – спросил Артур.

– Как с грибами, – пояснил Стас.

– Мы не грибы обсуждаем, – возразил Артур.

– Именно их, – ответил Стас.

Стас рассказал про пятую задачу.

Про то, как исходные четыре проблемы перестали быть отдельными.

Про то, что в какой-то момент уже невозможно было сказать, кто заказчик, кто исполнитель, кому принадлежит задача и кто именно получает результат.

Артур слушал внимательно.

– Хорошо, – сказал Артур. – Тогда выбирается координатор.

– Кем? – спросил Стас.

– Участниками, – ответил Артур.

– Когда? – продолжил Стас.

– В начале, – сказал Артур.

– А если в начале непонятно, кто нужен? – спросил Стас.

– Потом добавят, – ответил Артур.

– А если координатор через два дня перестал быть самым компетентным? – продолжил Стас.

– Переизберут, – сказал Артур.

– А кто инициирует переизбрание? – спросил Стас.

Артур положил ручку.

– Ты специально?

– Нет, – ответил Стас.

– Очень похоже, – сказал Артур.

– Я пытаюсь пользоваться твоей моделью, – пояснил Стас.

– Не пользуешься, – возразил Артур. – Ты пытаешься её сломать.

Стас задумался.

– Может быть.

– Зачем? – спросил Артур.

– Хочу понять, где она ломается сама, – ответил Стас.

Артур ничего не сказал.

Артур открыл другую вкладку.

– Ладно. Я тоже не идиот. Есть ещё один режим, – сказал Артур.

На экране появилась схема без центрального блока.

Несколько участников были соединены между собой.

– Распределённое управление, – назвал Артур.

– Что это значит? – спросил Стас.

– Решения принимаются голосованием, – объяснил Артур.

Стас посмотрел на него.

– Все решения?

– Значимые, – ответил Артур.

– Что такое значимые? – спросил Стас.

– Определим, – сказал Артур.

– Кто? – спросил Стас.

Артур замер.

Стас улыбнулся.

– Прости, – сказал Стас с улыбкой.

– Пошёл ты, – ответил Артур.

Они оба рассмеялись.

Но через минуту Артур снова смотрел на экран серьёзно.

– Хорошо. Голосования можно делать динамическими. Вес голоса зависит от вклада, – продолжил Артур.

– Как измеришь вклад? – спросил Стас.

– Деньги. Время. Репутация. Результаты, – перечислил Артур.

– Идея? – спросил Стас.

– Тоже, – ответил Артур.

– Как? – продолжил Стас.

Артур промолчал.

Стас не отпустил вопрос:

– Если Мара увидела закономерность за двадцать минут, а пять человек до неё потратили по двадцать часов, чей вклад больше?

– Зависит от результата, – ответил Артур.

– А если без их двадцати часов она бы ничего не увидела? – спросил Стас.

Артур посмотрел на него.

– Стас, – позвал Артур.

– Что? – отозвался Стас.

– Хватит, – попросил Артур.

Стас замолчал.

Артур медленно закрыл ноутбук.

– Я понял, – сказал Артур.

– Что? – спросил Стас.

– Ты не знаешь ответа, – сказал Артур.

– Я это тебе неделю назад сказал, – напомнил Стас.

– Нет. Я понял другое, – ответил Артур.

Артур встал и прошёлся по комнате.

– Ты не защищаешь какую-то другую модель, – сказал Артур.

– Нет, – подтвердил Стас.

– У тебя её нет, – сказал Артур.

– И да и нет, – ответил Стас. – На уровне чуйки есть. На уровне ума нет.

– И у Бобы нет? – спросил Артур.

Стас пожал плечами.

– Спроси его.

Артур остановился.

– Я спрашивал.

– Когда? – удивился Стас.

– Сегодня утром, – ответил Артур.

– И? – спросил Стас.

– Прислал манго, – сказал Артур.

Стас засмеялся.

– Значит, разговор начался.

– Ненавижу вас, – сказал Артур.

– Это быстро проходит, – ответил Стас.

Артур посмотрел на него.

Стас не выдержал и засмеялся ещё сильнее.

– Очень смешно, – сказал Артур.

Артур снова открыл ноутбук.

– Ладно. Я всё равно запускаю.

– Даже не сомневался в этом, – ответил Стас.

– И индекс доверия оставлю, – предупредил Артур.

– Оставляй, – сказал Стас.

– И автор задачи пока будет главным, – продолжил Артур.

– Пусть, – согласился Стас.

Артур подозрительно посмотрел на него.

– Ты даже спорить не будешь?

Стас вспомнил сообщение Бобы.

Свобода начала кусаться?

– Нет, – ответил Стас.

– Почему? – спросил Артур.

– Хочу посмотреть, что тебя укусит, – сказал Стас.

Первый серьёзный сбой произошёл через двенадцать дней.

К тому моменту пользователей было уже больше тысячи.

Артур прислал Стасу одно сообщение.

Приезжай.

Ни шутки.

Ни смайлика.

Это было необычно.

Когда Стас вошёл, в помещении сидели шесть человек.

Троих он знал.

Троих видел впервые.

Артур стоял у окна.

На большом экране была открыта карточка задачи.

Временное жильё для двадцати семи семей.

– Что произошло? – спросил Стас.

Артур не повернулся.

– Мы их заблокировали.

– Кого? – спросил Стас.

– Половину группы, – ответил Артур.

– За что? – продолжил Стас.

– Система считает, что они захватили управление задачей, – сказал Артур.

Стас подошёл к экрану.

История была длинной.

После пожара двадцать семь семей остались без жилья.

Одна женщина создала запрос.

За сутки вокруг него собрались десятки людей.

Кто-то дал помещения.

Кто-то транспорт.

Кто-то деньги.

Архитекторы предложили переоборудовать пустующий офисный этаж.

Юристы нашли способ временного использования.

Местный бизнес согласился оплатить часть работ.

Потом появился мужчина по имени Мирча.

У него был низкий индекс доверия.

Новый участник.

Почти без истории.

За трое суток через него прошло больше решений, чем через автора исходного запроса.

Он связывался с владельцами помещений.

Менял последовательность работ.

Перенаправлял деньги.

Подключал незарегистрированных участников.

Система увидела аномалию.

Несанкционированную централизацию.

Несколько автоматических ограничений.

Потом жалобы.

Потом блокировку.

– Он украл деньги? – спросил Стас.

– Нет, – ответил Артур.

– Обманул кого-то? – продолжил Стас.

– Нет, – повторил Артур.

– Тогда что? – спросил Стас.

Артур резко повернулся.

– Он спас задачу.

Тишина.

– После блокировки всё остановилось, – продолжил Артур.

– Почему? – спросил Стас.

– Потому что выяснилось, что он единственный видел всю картину, – ответил Артур.

– Значит, был главным, – сказал Стас.

– Да, – подтвердил Артур.

– В чём проблема? – спросил Стас.

Артур ткнул в экран.

– Он не должен был быть главным.

Стас посмотрел на него.

Артур понял раньше, чем тот успел спросить.

– Знаю, – сказал Артур.

– Что знаешь? – спросил Стас.

– Как это звучит, – ответил Артур.

Артур сел.

– Мы построили систему, где автор задачи главный, пока участники не выберут другого координатора, – продолжил Артур.

– А его не выбрали, – сказал Стас.

– Нет, – подтвердил Артур.

– Он просто стал, – продолжил Стас.

– Да, – ответил Артур.

– Потому что задача так сложилась, – сказал Стас.

– Да, – снова подтвердил Артур.

– И система решила, что это нарушение, – закончил Стас.

Артур закрыл лицо руками.

– Заткнись, – попросил Артур.

– Я ничего не сказал, – ответил Стас.

– Ты сейчас очень громко молчишь, – сказал Артур.

Один из незнакомых Стасу мужчин вмешался:

– Мы уже сняли блокировку.

– Помогло? – спросил Стас.

– Частично, – ответил мужчина. – Но половина участников теперь не хочет пользоваться платформой.

– Почему? – спросил Стас.

Артур ответил сам:

– Потому что они считают, что мы полезли туда, куда нас не просили.

– А вы? – спросил Стас.

– А мы должны были, – сказал Артур.

– Почему? – продолжил Стас.

Артур посмотрел на него почти зло.

– Потому что иначе зачем вообще нужна система?

Стас не ответил.

Вот оно.

Не техническая ошибка.

Не плохой алгоритм.

Не отсутствие компетенции.

Артур столкнулся с границей собственной картины.

Если система существует, она должна что-то делать.
Если делает, должна различать правильное и неправильное.
Если различает, ей нужны критерии.
Если есть критерии, кто-то должен их определить.
Если кто-то определил, он уже где-то стал главным.

Не человеком.
Формой.

– Я позвоню Бобе, – сказал Артур.

Стас посмотрел на него.

Впервые за всё время Артур произнёс это без иронии.

Боба ответил на четвёртый звонок.

– Умер кто? – спросил Боба.

– Пока никто, – сказал Артур.

– Тогда поздравляю, – ответил Боба.

– Мне нужно поговорить, – сказал Артур.

– Так уже, – заметил Боба.

Артур включил громкую связь.

– Мы сделали платформу.

– Я видел, – ответил Боба.

– Пользовался? – спросил Артур.

– Нет, – сказал Боба.

– Почему? – продолжил Артур.

– Не понадобилось, – ответил Боба.

Артур закрыл глаза.

– Хорошо. У нас проблема.

– Это полезно, – сказал Боба.

– Ты всегда такой? – спросил Артур.

– Когда сплю, то другой, – ответил Боба.

Стас сидел в стороне и молчал.

Он впервые слышал, как Артур разговаривает с Бобой дольше минуты.

– У нас есть задачи, – начал Артур. – Вокруг них собираются люди. Мы сделали динамические команды. Есть автор задачи, можно назначать координаторов, есть голосования, рейтинг доверия...

– Артур, – остановил его Боба.

– Что? – отозвался Артур.

– Ты хочешь рассказать мне платформу или проблему? – спросил Боба.

Артур остановился.

– Проблема в том, что мы не понимаем, кто должен принимать решения.

– Уже лучше, – сказал Боба.

– В некоторых задачах появляется один человек и становится центральным, – продолжил Артур. – В других их несколько. Иногда лидер меняется три раза за неделю. Иногда участники вообще не хотят выбирать координатора.

– И? – спросил Боба.

– И мне нужно это формализовать, – ответил Артур.

– Зачем? – спросил Боба.

Артур посмотрел на Стаса.

Стас улыбнулся.

– Потому что иначе это невозможно масштабировать, – сказал Артур.

– Я спросил «зачем», а не «почему», – поправил Боба. – Внимательнее относись к вопросам. Итак, ты обозначил, что иначе это невозможно масштабировать. Что именно невозможно масштабировать?

– Взаимодействия, – ответил Артур.

– Они масштабируются? – спросил Боба.

– Да, – сказал Артур.

– Без формализации? – продолжил Боба.

Артур замолчал.

– Сейчас да, – признал Артур.

– Тогда что ты хочешь масштабировать? – спросил Боба.

Стас увидел, как Артур сжал челюсть.

Боба продолжил уже иначе.

Спокойнее.

Без игры.

– Посмотри не на людей. Посмотри на функцию, – сказал Боба.

Артур нахмурился.

– Какую?

– Главного, – ответил Боба.

– Что? – переспросил Артур.

– Что делает главный? – спросил Боба.

– Принимает решения, – ответил Артур.

– Всегда? – продолжил Боба.

– Нет, – признал Артур.

– Тогда что ещё? – спросил Боба.

Артур задумался.

– Удерживает целое.

– Хорошо, – сказал Боба.

– Разрешает конфликты, – продолжил Артур.

– Иногда, – уточнил Боба.

– Распределяет ответственность, – сказал Артур.

– Иногда, – повторил Боба.

– Определяет направление, – добавил Артур.

– Иногда, – снова ответил Боба.

Артур потерял терпение.

– Боба, к чему ты ведёшь?

– Я не веду, – ответил Боба. – Послушай.

Пауза.

– Ты сделал «главного» свойством человека, – сказал Боба.

Артур ничего не ответил.

– А если это не свойство? – продолжил Боба.

– А что? – спросил Артур.

– Функция, – ответил Боба.

Стас почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло.

Артур медленно сел.

– То есть?

– Не спрашивай, кто главный, – сказал Боба.

– А что спрашивать? – спросил Артур.

– Где сейчас нужна главность, – ответил Боба.

Тишина.

На этот раз никто не спешил её нарушать.

Боба продолжил:

– В одной части задачи главный тот, кто видит техническую архитектуру. В другой – тот, кто рискует деньгами. В третьей – человек, на чью жизнь решение повлияет сильнее всего. В четвёртой – тот, кто первым заметил изменение. Иногда это один человек. Иногда четыре. Иногда никто.

– Никто? – переспросил Артур.

– Если решение не требует главного, зачем его производить? – ответил Боба.

Артур встал.

Прошёл несколько шагов.

– Тогда у нас не дерево ролей, – сказал Артур.

– Может быть, – ответил Боба.

– И не горизонтальная структура, – продолжил Артур.

– Может быть, – повторил Боба.

– Тогда что? – спросил Артур.

Боба усмехнулся.

– Вот за это я тебя и люблю.

– Мы знакомы две недели, – напомнил Артур.

– Тем более, – ответил Боба.

– Что? – не понял Артур.

– У тебя наконец появился вопрос, который нельзя закрыть интерфейсом, – пояснил Боба.

Артур остановился.

На его лице впервые за всё время не было ни раздражения, ни азарта.

Только сосредоточенность.

– Во что упаковывать бизнес, у которого нет главных? – спросил Артур.

Боба молчал.

Стас тоже.

Артур посмотрел на экран телефона.

– Или... – начал Артур.

Артур медленно сел.

– В котором все главные, – закончил Артур.

Боба ответил почти сразу:

– Уже ближе.

– К чему? – спросил Артур.

– Скоро узнаешь, – сказал Боба.

Артур рассмеялся.

– Сука, – выдохнул Артур.

– Но есть подсказка, – добавил Боба.

Артур перестал смеяться.

Вот этого Стас от Бобы не ожидал.

– Какая? – спросил Артур.

– Не упаковывай людей, – ответил Боба.

– А что? – спросил Артур.

– Упакуй возможность собираться, – сказал Боба.

Артур замер.

Боба продолжил:

– Не закрепляй главных. Сделай видимой главность там, где она возникает.

– Как? – спросил Артур.

– Это уже твоя работа, – ответил Боба.

– Но что значит «сделать видимой»? – продолжил Артур.

Боба стал отвечать по одному различению:

– Если человек сейчас видит кусок целого, которого не видят другие, покажи это. Если на нём сейчас максимальный риск, покажи это. Если решение касается его сильнее остальных, покажи это. Если остальные фактически начали ориентироваться на него, покажи это. Но не превращай вчерашнюю главность в завтрашнюю должность.

Артур ничего не записывал.

Это было необычно.

Он просто слушал.

– И ещё, – сказал Боба.

– Что? – спросил Артур.

– Не заставляй задачу жить внутри формы дольше, чем форма ей полезна, – ответил Боба.

Стас посмотрел на Артура.

Артур медленно повторил:

– Не заставляй задачу жить внутри формы...

– ...дольше, чем форма ей полезна, – закончил Боба.

– Ты понимаешь, что это убивает половину бизнес-модели? – спросил Артур.

– Значит, половина была лишней, – ответил Боба.

– Или прибыльной, – возразил Артур.

– Это не одно и то же, – сказал Боба.

Артур улыбнулся.

– Ты вообще предприниматель? – спросил Артур.

– Нет, – ответил Боба.

– Видно, – сказал Артур.

– Поэтому и разговариваю с тобой, – пояснил Боба.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Артур произнёс:

– Хорошо. Допустим, главность – функция. Она возникает и исчезает вместе с задачей.

– С частью задачи, – поправил Боба.

– Хорошо. С частью, – согласился Артур.

Он снова начал ходить.

Стас видел знакомое.

Артур уже строил.

Только теперь впервые строил не форму для людей.

А форму, которая должна была уметь не мешать людям менять форму.

– Тогда мне нужна система, которая видит не роли, а состояние взаимодействия, – сказал Артур.

Боба молчал.

Артур продолжил:

– Она должна показывать, где сейчас находится компетентность. Где риск. Где ответственность. Где зависимость. Где решение фактически уже принимается. И не назначать центр заранее.

Боба по-прежнему молчал.

– И если конфигурация меняется, форма должна меняться вместе с ней, – закончил Артур.

– Угу, – отозвался Боба.

Артур остановился.

– Это намного сложнее, – сказал Артур.

– Поздравляю, – сказал Боба.

– С чем? – спросил Артур.

– Со сложной задачей, – ответил Боба.

Стас улыбнулся.

Теперь он понял, что произошло.

Неделю назад Артур пытался упаковать неизвестное в знакомую форму.

Сегодня форма впервые оказалась недостаточной настолько, что ему пришлось изменить сам вопрос.

Не:

как управлять системой без главного?

А:

как сделать возможной систему, в которой главность свободно возникает там, где она нужна, и исчезает, когда перестаёт быть нужна?

Стас вдруг вспомнил свою заметку.

Опасность появляется, когда часть первой получает имя целого.

Теперь он увидел продолжение.

Иногда опасность появлялась ещё раньше.

Когда временное первым получало право стать постоянным.

– Боба, – позвал Артур.

– Что? – отозвался Боба.

– А если это вообще нельзя сделать? – спросил Артур.

– Что? – уточнил Боба.

– Бизнес без закреплённого центра, – ответил Артур.

На другом конце стало тихо.

Потом Боба ответил:

– Тогда задача окажется сильнее тебя.

– Очень вдохновляет, – сказал Артур.

– А если можно, ты станешь другим, – продолжил Боба.

Артур ничего не сказал.

– Почему я? – наконец спросил Артур.

– Потому что задача, которую ты выбрал решать, всегда немного строит и тебя, – ответил Боба.

Боба отключился.

Несколько секунд Артур смотрел на погасший экран.

Потом повернулся к Стасу.

– Он всегда так уходит? – спросил Артур.

– Нет, – ответил Стас.

– А как ещё? – спросил Артур.

– Иногда вообще не приходит, – сказал Стас.

Артур рассмеялся.

Подошёл к доске.

Стер всю схему.

До последней линии.

Посередине написал:

ГДЕ СЕЙЧАС НУЖНА ГЛАВНОСТЬ?

Постоял.

Ниже добавил:

И КОГДА ОНА ДОЛЖНА ИСЧЕЗНУТЬ?

Стас смотрел на две строки и чувствовал, что впервые за последние недели порядок действительно повысился.

Глава 7

Глава 7. Граница хаоса

К концу четвёртого месяца работы над системой Артур понял, что ошибался.

Хаоса стало больше.

Он стоял перед огромным экраном, на котором двигались сотни точек.

Не декоративно.

Каждая точка была человеком.

Линии между ними появлялись, толстели, обрывались, снова возникали в другом месте. Несколько узлов собирались так плотно, будто вот-вот станут центром. Потом распускались.

На предыдущей версии платформы всё выглядело спокойнее.

Задача.
Автор.
Участники.
Координатор.
Этап.
Статус.
Результат.

Можно было открыть экран и за несколько секунд понять, кто что делает.

Теперь Артур иногда смотрел на собственный интерфейс и не понимал ничего.

И именно поэтому новая версия работала лучше.

Это бесило.

Постоянного координатора убрали. Главность теперь не назначалась заранее, а проявлялась отдельно в разных частях задачи.

Компетентность.
Риск.
Доверие.
Доступ к ресурсу.
Влияние решения на других.
Фактическая интенсивность взаимодействия.

Если ситуация менялась, менялась и карта.

Вчера человек был почти незаметен. Сегодня через него проходила половина решений. Завтра он снова становился одним из многих.

Система только показывала:

вот здесь сейчас образовался центр.

И ничего с этим не делала.

Первые дни Артуру казалось, что они нашли решение.

Потом пришли жалобы.

Слишком сложно.

Непонятно, кто отвечает.

Почему у меня вчера было право подтвердить решение, а сегодня нет?

Почему система показывает главным человека с рейтингом ниже моего?

Что значит «центральность возникла»?

Кто вообще это придумал?

Последний вопрос Артур особенно не любил.

Потому что ответа не было.

Он придумал интерфейс.

Стас задавал неудобные вопросы.

Боба бросил несколько фраз.

Мирча когда-то своим поведением сломал первую модель.

Пользователи за следующие недели сломали ещё пять.

Каждая новая версия была не планом, а следом предыдущего разрушения.

Артур раньше так не работал.

Раньше он строил.

Теперь всё больше походило на то, что он выращивает что-то живое и время от времени отрезает ветки, которые вчера считал несущими.

Цифры при этом были хорошие.

Среднее время от сложной задачи до первого полезного действия сократилось почти вдвое.

Незавершённых взаимодействий стало меньше.

Новых участников больше.

Система росла.

Всё было хорошо, кроме одного показателя.

Артур назвал его стоимостью координации.

Сколько времени люди тратят не на задачу, а на выяснение, как им вообще действовать вместе.

Кто может принять решение.
Кого надо спросить.
Кто имеет доступ.
Что считается согласием.
Можно ли действовать, если остальные молчат.
Где заканчивается личная ответственность.
Когда нужно остановиться.

Артур добавлял правила, и становилось спокойнее.

Потом правила начинали тормозить.

Он делал их гибкими, и действий становилось больше.

Потом люди спорили, кто имеет право менять гибкость.

Он добавлял согласование.

Через три дня понимал, что создал ещё одну проблему согласования.

Поздно ночью он открыл пустой документ и написал:

КАК УБРАТЬ ХАОС?

Посмотрел.

Стер.

Написал:

СКОЛЬКО ХАОСА МОЖЕТ ВЫДЕРЖАТЬ СИСТЕМА?

И это стёр.

Через минуту Артур написал третье:

СКОЛЬКО ПОРЯДКА МОЖЕТ ВЫДЕРЖАТЬ ЖИВАЯ СИСТЕМА, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ПЕРЕСТАНЕТ БЫТЬ ЖИВОЙ?

На этот раз оставил.

Утром всё сломалось.

В небольшом городе на севере Румынии ночью вышла из строя подстанция. Несколько районов остались без электричества. Энергетики обещали восстановить подачу к вечеру.

Через час на платформе появился запрос:

Нужен генератор для холодильного оборудования аптеки. Инсулин.

Автором была фармацевт. Рейтинг доверия средний.

Через семь минут откликнулся хозяин автомастерской.

Генератор был.

Не хватало топлива.

Через одиннадцать минут появился человек с топливом, но его машина стояла в другой части города.

Через пятнадцать минут добавили водителя.

Потом выяснилось, что генератора хватит только на один холодильник.

Фармацевт ответила: этого достаточно.

Через двадцать минут задача должна была закончиться.

Не закончилась.

Кто-то написал про дом престарелых неподалёку.

Потом про лабораторию.

Потом про маленькую ветеринарную клинику.

Потом появился вопрос про кислородный концентратор.

И всё изменилось.

Запрос про один генератор превратился в карту города.

Где лекарства, которым нужен холод?
У кого есть автономное питание?
Что критично прямо сейчас?
Что проще перевезти: генератор или препараты?
Какие дороги свободны?
Кто может отвезти пожилого человека туда, где есть электричество?

Сначала в задаче было двадцать человек.

Потом сорок.

Семьдесят.

Сто девять.

Через час участвовали двести тридцать четыре.

Хотя исходной задачи уже не было.

Точнее, она разошлась на столько задач, что отделить одну от другой стало невозможно.

Карта мигала.

Центры возникали и исчезали каждые несколько минут.

Фармацевт, с которой всё началось, почти перестала участвовать.

Главность перешла к мужчине из логистической компании.

Через двенадцать минут к врачу.

Потом к женщине, управлявшей гостиницей с автономным генератором.

Потом одновременно к трём людям в разных частях города.

Алгоритм не успевал.

Красные предупреждения шли одно за другим.

НЕОПРЕДЕЛЁННЫЙ ЦЕНТР ОТВЕТСТВЕННОСТИ

КОНФЛИКТ ПРИОРИТЕТОВ

ЧРЕЗМЕРНОЕ КОЛИЧЕСТВО УЧАСТНИКОВ

ВЫСОКАЯ ДИНАМИКА РОЛЕЙ

На каждое предупреждение система предлагала действие.

Назначить координатора.
Разделить задачу.
Подтвердить роли.
Ограничить число участников.
Зафиксировать приоритеты.

Логично. Правильно. Красиво.

Артур нажал:

НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ.

Через минуту снова.

НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ.

Ещё раз.

НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ.

Через десять минут он вызвал программиста.

– Убери предупреждения, – сказал Артур.

– Все? – переспросил программист.

– Для этого узла, – уточнил Артур.

Программист посмотрел на экран.

– Это уже не один узел, – сказал программист.

– Я вижу, – ответил Артур.

– Тогда для чего? – не понял программист.

Артур раздражённо выдохнул.

– Сделай кнопку, чтобы система перестала пытаться их организовать, – сказал Артур.

– Что она должна делать? – спросил программист.

– Ничего, – ответил Артур.

Программист оторвал взгляд от экрана.

– В смысле?

– В прямом. Ничего, – повторил Артур.

– Тогда зачем кнопка? – не отступал программист.

Артур посмотрел на него.

– Чтобы наша система могла осознанно ничего не делать, – объяснил Артур.

Программист несколько секунд молчал.

– Это самая странная задача за месяц, – произнёс программист.

– Спасибо, – сказал Артур.

К вечеру электричество восстановили.

К этому времени критичные лекарства уже распределили по четырём точкам с автономным питанием. Три генератора перенесли туда, где были люди, зависевшие от медицинского оборудования. Владельцы двух электромобилей использовали машины как временные источники энергии. Ресторан отдал лёд. Гостиница открыла холодильные камеры. Школьный автобус перевозил пожилых.

Кто-то создал таблицу потребностей.

Через сорок минут другой человек заменил её картой.

Третий написал бота.

Через полчаса бот стал бесполезен, потому что изменился класс запросов.

Его отключили.

Никто не спросил разрешения у Артура.

После восстановления света узел начал распадаться.

Без закрывающего совещания.

Без финального отчёта.

Без председателя, бюджета и оргструктуры.

Через час осталось сорок три активных участника.

К полуночи девять.

На следующий день трое.

Артур смотрел на график и не мог отделаться от ощущения, что порядка там было больше, чем он смог бы спроектировать заранее.

Он открыл вчерашний документ.

СКОЛЬКО ПОРЯДКА МОЖЕТ ВЫДЕРЖАТЬ ЖИВАЯ СИСТЕМА, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ПЕРЕСТАНЕТ БЫТЬ ЖИВОЙ?

Ниже написал:

А ЕСЛИ ХАОС НЕ ПРОТИВОПОЛОЖЕН ПОРЯДКУ?

Бобу он нашёл в парикмахерской.

Стас отказался ехать.

– Вам надо друг с другом побыть, – сказал Стас Артуру.

– Ревнуешь? – спросил Артур.

– Очень, – подтвердил Стас.

– Передать привет? – предложил Артур.

– Передай, что он идиот, – попросил Стас.

– Он знает, – ответил Артур.

Боба сидел в кресле перед зеркалом.

Его длинная манговая борода была полностью распущена. Артур привык видеть её одной плотной косой. Теперь она рассыпалась почти до груди и казалась раза в три больше.

– Господи, – вырвалось у Артура.

Боба посмотрел на него через зеркало.

– Не приплетай. Он сейчас вообще ни при чём, – отозвался Боба.

– У вас со Стасом одна методичка? – спросил Артур.

– Нет. Он ворует, – ответил Боба.

Женщина за креслом расчёсывала бороду тонкими прядями.

– Что случилось? – спросил Боба.

– Я понял, что не понимаю хаос, – ответил Артур.

– Поздравляю, – сказал Боба.

– Ты можешь хоть иногда не поздравлять? – спросил Артур.

– Могу посочувствовать, – предложил Боба.

– Не надо, – отказался Артур.

Артур сел рядом и несколько секунд смотрел, как отдельные волосы расходятся, потом собираются в пряди, перекрещиваются и постепенно становятся рисунком.

– Порядок, – сказал Артур.

– А минуту назад? – спросил Боба.

– Хаос, – ответил Артур.

– Борода была хуже? – продолжил Боба.

– Нет, – сказал Артур.

– Возможностей было меньше? – спросил Боба.

Артур посмотрел внимательнее.

– Больше, – заметил Артур.

– Почему? – спросил Боба.

– Потому что они ещё не закреплены, – ответил Артур.

Боба улыбнулся.

– Вот, – сказал Боба.

Парикмахерша тихо сказала:

– Я вам потом счёт за лекцию отдельно выпишу.

– Артуру, – сказал Боба.

– Я так и поняла, – ответила парикмахерша.

Артур вспомнил вчерашнюю карту.

– Я всё время думал, что хаос – отсутствие порядка, – сказал Артур.

– А что, если хаос – это порядок иной сложности, который человек пока не способен различить? – предложил Боба.

– А если практически? – поторопил его Артур.

– Практически ты вчера видел двести тридцать четыре человека и думал, что они не организованы, потому что не нашёл привычную организацию, – ответил Боба.

Артур молчал.

Парикмахерша закрепила очередную прядь.

Боба чуть поморщился.

– Слишком туго, – сказал Боба.

– Потом ослабнет, – сказала парикмахерша.

– А если нет? – не успокоился Боба.

– Будет красиво и больно, – пообещала парикмахерша.

Артур поднял голову.

– Вот что я делал, – сказал Артур.

– С бородой? – спросил Боба.

– С системой, – ответил Артур.

Он встал и начал ходить между креслами.

– Я затягивал порядок, пока он не начинал мешать движению. Потом ослаблял. Возможностей становилось больше. Вместе с ними больше непредсказуемости. Я пугался и снова затягивал, – проговорил Артур.

Боба молчал.

– Я качаюсь между двумя ошибками, – продолжил Артур.

– Какими? – спросил Боба.

– Слишком много формы. И слишком мало формы, – ответил Артур.

– Уже неплохо, – оценил Боба.

– А вчера форма всё время рождалась внутри происходящего. Не одна. Не навсегда. Когда прежняя переставала работать, люди не ремонтировали её бесконечно. Они создавали другую, – сказал Артур.

Боба посмотрел на него через зеркало.

– Ты сейчас мне это рассказываешь или себе? – спросил Боба.

Артур остановился.

– Себе, – признал Артур.

– Продолжай, – сказал Боба.

Он снова увидел двести тридцать четыре точки.

– Мне не надо проектировать правильный порядок, – произнёс Артур.

Боба ничего не сказал.

Артур закрыл глаза.

Ответ был рядом, но привычное слово каждый раз делало его меньше.

– Мне надо удерживать возможность рождения порядка, – сказал Артур.

Боба чуть наклонил голову.

Парикмахерша сразу вернула его обратно.

– Не двигайся, – потребовала парикмахерша.

Артур засмеялся.

– Вот, – сказал Артур.

– Что? – спросил Боба.

– Она удерживает границу, – показал на парикмахершу Артур.

– Между чем и чем? – спросил Боба.

– Между твоей свободой и причёской, – ответил Артур.

– Борода, – поправил Боба.

– Да какая разница, – отмахнулся Артур.

– Огромная, – отрезал Боба.

Артур снова сел.

– Что удерживает границу хаоса? – спросил Артур.

На этот раз Боба ответил сразу:

– Живое различение.

– Расшифруй, – попросил Артур.

– Нет, – отказался Боба.

– Ты обещал подсказки, – напомнил Артур.

– Это и есть подсказка, – ответил Боба.

Артур посмотрел на него.

Боба вздохнул.

– Правило говорит: делай так. Различение спрашивает: что происходит сейчас, – сказал Боба.

– И? – поторопил его Артур.

– Правило экономит энергию там, где ситуация повторяется. Различение нужно там, где ситуация стала другой, – объяснил Боба.

Артур слушал.

– Если всё время различать заново, утонешь в сложности. Если всё заранее превратить в правила, перестанешь замечать жизнь, – продолжил Боба.

– Значит? – спросил Артур.

– Не выбирай между правилом и хаосом. Различай, где правило ещё живое, – ответил Боба.

Артур медленно повторил:

– Где правило ещё живое.

– И где оно уже требует больше энергии на своё обслуживание, чем экономит, – добавил Боба.

Вот теперь Артур достал телефон.

Боба улыбнулся.

– Наконец-то записывает, – обрадовался Боба.

– Заткнись, – ответил Артур.

Артур написал:

ПОРЯДОК ДОЛЖЕН ЭКОНОМИТЬ ЭНЕРГИЮ ЖИЗНИ, А НЕ ТРЕБОВАТЬ ЖИЗНЬ ДЛЯ СОХРАНЕНИЯ ПОРЯДКА.

Посмотрел.

– Слишком пафосно? – спросил Артур.

– Немного, – оценил Боба.

– Оставлю, – сказал Артур.

– Правильно, – согласился Боба.

Артур продолжил:

НЕ УДЕРЖИВАТЬ ФОРМУ.
ПОДДЕРЖИВАТЬ УСЛОВИЯ, В КОТОРЫХ ФОРМА МОЖЕТ РОДИТЬСЯ.

Боба перестал улыбаться.

– Вот это уже интересно, – сказал Боба.

Артур написал ещё:

НЕ УМЕНЬШАТЬ ХАОС ДО НУЛЯ.
ДЕЛАТЬ ОБИТАЕМОЙ ЕГО ГРАНИЦУ.

Он показал экран Бобе.

– Так? – спросил Артур.

Боба прочитал.

– Попробуй, – сказал Боба.

– Ты не знаешь? – удивился Артур.

– Откуда? – спросил Боба.

– Ты всё это мне сейчас объяснял, – напомнил Артур.

– Я дал тебе несколько камней. Дорогу из них строишь ты, – ответил Боба.

Парикмахерша закончила косу.

Длинная манговая борода снова собралась в одну линию.

Аккуратную.

Почти совершенную.

Боба потрогал её.

– Красиво, – сказал Боба.

– Не больно? – спросил Артур.

Боба чуть потянул.

– Пока нет, – ответил Боба.

– Значит, порядок живой? – спросил Артур.

– До первого супа, – ответил Боба.

Артур рассмеялся.

У двери он остановился.

– Боба, – окликнул его Артур.

– Что? – отозвался Боба.

– Если порядок всё время рождается заново, кто отвечает за то, каким он родится? – спросил Артур.

Боба смотрел на него уже без улыбки.

– Вот, – сказал Боба.

– Что вот? – не понял Артур.

– Теперь начинается самое неприятное, – ответил Боба.

– Что? – переспросил Артур.

– Свобода, – сказал Боба.

Артур ждал продолжения.

Его не было.

Из рабочего документа Артура

До сих пор мы проектировали систему так, будто её идеальным состоянием является устойчивый порядок.

Возможно, это ошибка.

Устойчивый порядок хорош для повторяющихся операций.

Но задача нового класса меняет участников, связи, риски, компетенции и центры решений.

Поэтому система должна уметь существовать как минимум в трёх режимах:

1. Порядок.
Форма найдена. Повторяемое можно повторять.

2. Граница хаоса.
Старая форма уже недостаточна. Новая возникает из взаимодействия.

3. Хаос.
Связей и изменений больше, чем участники способны осмысленно удерживать.

Ошибка первой версии: считать второй режим неисправностью и немедленно возвращать систему в первый.

Новая задача:

не стабилизировать систему любой ценой, а различать момент, когда устойчивость помогает жизни, и момент, когда устойчивость начинает ей мешать.

Ниже Артур добавил ещё одну строку:

Если мы научимся этому, что именно мы создаём?

Он смотрел на вопрос несколько минут.

Потом впервые за долгое время не стал искать ответ.

Оставил место пустым.

Глава 8

Глава 8. Ошибка

Через четыре дня после разговора в парикмахерской Артур создал новую таблицу.

Называлась она просто:

ОШИБКИ

В ней было тысяча сто сорок два пункта.

Неправильные рекомендации.
Ложные совпадения.
Потерянные связи.
Ошибочно назначенная главность.
Конфликты доступа.
Ошибки AI.
Ошибки людей.
Ошибки людей, вызванные ошибками AI.
Ошибки AI, обучившегося на ошибках людей.

Последняя категория нравилась Артуру особенно.

Звучало почти как семейная история.

Он смотрел на список и думал, сколько времени понадобится, чтобы сократить его хотя бы вдвое.

Потом вспомнил Бобу.

Не уменьшать хаос до нуля. Делать обитаемой его границу.

Раздражало даже в записи.

Артур добавил справа столбец:

ПОСЛЕДСТВИЕ

Начал заполнять.

Ошибка маршрутизации – потеряно два часа.

Ошибка доступа – человек не подключился к задаче.

Неверное определение компетенции – пригласили не того специалиста.

Неправильная рекомендация.

Артур остановился.

Система предложила владельцу маленькой пекарни связаться с инженером по очистке воздуха.

Причина была смешная: в описании пекарни несколько раз встречалось слово «фильтр». Человек имел в виду фильтр для муки. AI решил иначе.

Инженер всё-таки приехал.

Через две недели в пекарне появилась система удаления мучной пыли. Потребление электричества снизилось. У двух сотрудников почти исчез постоянный кашель.

Артур посмотрел на строку:

НЕПРАВИЛЬНАЯ РЕКОМЕНДАЦИЯ.

Потом на последствие.

Стер.

Написал:
НЕПОНЯТНО.

Следующая ошибка.

Дизайнера детской мебели система соединила с женщиной, занимавшейся реабилитацией после инсультов. Ложное совпадение по словам «моторика» и «движение».

Через месяц они начали вместе делать наборы для восстановления движений кисти.

Артур снова написал:
НЕПОНЯТНО.

К полудню таких строк было уже двадцать семь.

Он создал ещё один столбец.

ЧТО СТАЛО ВОЗМОЖНЫМ ПОСЛЕ ОШИБКИ?

Посмотрел на название.

Откинулся в кресле.

– Ах ты, собака пушистая, – сказал Артур таблице.

– Что? – спросил программист за соседним столом.

– Ничего, – ответил Артур.

– Ты сам с собой? – программист выглянул из-за монитора.

– С таблицей, – уточнил Артур.

– Нужна помощь? – спросил программист.

Артур посмотрел на него.

– Надеюсь, нет, – ответил Артур.

Через двадцать минут пришёл Боба. Без приглашения.

С пакетом абрикосов.

– Ты как сюда вошёл? – спросил Артур.

– Через дверь, – ответил Боба.

– Охрана? – Артур посмотрел в сторону входа.

– Поздоровались, – сказал Боба.

– У тебя пропуска нет, – напомнил Артур.

– Теперь есть, – возразил Боба.

Боба показал бумажку с надписью от руки:
БОБА

– Это не пропуск, – сказал Артур.

– Работает, – ответил Боба и сел на край стола.

Он взял абрикос и посмотрел на экран.

– Ошибки? – спросил Боба.

– Да, – ответил Артур.

– Много? – уточнил Боба.

– Мало, – сказал Артур.

Боба поднял глаза.

Артур усмехнулся.

– Вчера было много, – пояснил Артур.

– Что произошло? – спросил Боба.

Артур показал на таблицу.

– Добавил столбец.

Боба прочитал:
ЧТО СТАЛО ВОЗМОЖНЫМ ПОСЛЕ ОШИБКИ?

Откусил абрикос.

– Полезный столбец, – оценил Боба.

– Ненавижу тебя, – ответил Артур.

– Это уже было, – напомнил Боба.

– Я четыре месяца строю систему, которая должна делать меньше ошибок, – сказал Артур.

– Получается? – спросил Боба.

– Получалось, – ответил Артур.

– А теперь? – Боба взял ещё один абрикос.

Артур показал на экран.

– Теперь я не уверен, какие из них надо исправлять, – сказал Артур.

Боба кивнул так, будто услышал прогноз погоды.

– Ошибка, – произнёс Боба.

– Я знаю, как называется таблица, – ответил Артур.

– О-шибка, – повторил Боба по слогам.

Артур поднял руку.

– Только не начинай свою лингвистику, – попросил Артур.

– Почему? – спросил Боба.

– Потому что потом я проверяю и выясняется, что половину ты придумал, – объяснил Артур.

– Конечно придумал, – согласился Боба.

– Тогда зачем? – не понял Артур.

– Этимологи ищут, откуда слово пришло. Мне иногда интереснее, куда с ним можно прийти, – ответил Боба.

– Уже страшно, – сказал Артур.

– О-шибка. Очень шибко. Слишком быстро. Не совпал со скоростью происходящего, – развернул игру Боба.

– Ты сейчас серьёзно? – спросил Артур.

– Конечно нет, – ответил Боба.

Артур рассмеялся.

Боба тоже.

Потом посмотрел на таблицу.

– Но иногда ошибка действительно возникает там, где твоя скорость понимания не совпала со скоростью роста происходящего, – добавил Боба уже без улыбки.

Артур перестал смеяться.

– Место роста? – переспросил Артур.

– Может быть, – ответил Боба.

– А если человек просто идиот? – спросил Артур.

– Тоже место роста. Иногда чужого, – сказал Боба.

Артур взял абрикос.

– Взрослые странно относятся к ошибкам. Детей учат пробовать, а потом десять лет объясняют, что ошибаться плохо, – сказал Артур.

– А потом нанимают консультантов по инновациям, – добавил Боба.

Артур подавился.

– Леонардо ты недовинченный! – выкрикнул Артур, откашлявшись.

– Ешь медленнее. Ошибка скорости, – посоветовал Боба.

Они помолчали.

– Дурак не учится на своих ошибках, – сказал Артур.

– Бывает, – отозвался Боба.

– Умный учится, – продолжил Артур.

– Бывает, – повторил Боба.

– Мудрый учится на чужих, – закончил Артур.

– Иногда, – сказал Боба.

– Тебе вообще хоть что-нибудь нравится? – не выдержал Артур.

Боба задумался.

– Младенцы и дети, – ответил Боба.

– Почему? – спросил Артур.

– Хорошо ошибаются, – сказал Боба.

Артур посмотрел на него.

– В смысле? – не понял Артур.

– Упал. Попробовал иначе. Ещё раз упал. Ещё иначе. Дети не думают, что падение означает: ходить не надо, – объяснил Боба.

– Младенец – неосознанный мудрец? – спросил Артур.

Боба посмотрел внимательнее.

– А мудрец? – вернул ему вопрос Боба.

Артур понял игру.

– Осознанный младенец, – ответил Артур.

– Уже можешь жить, – разрешил Боба.

– Спасибо за разрешение, – ответил Артур.

Телефон Артура завибрировал.

На экране появилось:

НЕОБЫЧНОЕ СОВПАДЕНИЕ

Он открыл. Прочитал. Потом ещё раз.

Артур показал ему экран.

– Вот, кстати. Свежая ошибка.

Управляющая компания из Словакии готовила реконструкцию старого торгового комплекса. Через девяносто один день здание должны были закрыть. Восемнадцать тысяч квадратных метров почти пустовали.

Задача была простой:
Нужно полностью освободить объект до 1 ноября.

Система извлекла из текста:
РЕСУРС: 18 000 м².
СРОК ДОСТУПНОСТИ: 91 ДЕНЬ.

И предложила пространство сразу шестидесяти трём участникам.

– Красиво, – сказал Боба.

– Это ошибка, – возразил Артур.

– Почему? – спросил Боба.

– Им надо освободить здание, – объяснил Артур.

– А система решила, что они его предлагают, – продолжил Боба.

– Именно, – подтвердил Артур.

– Предлагают? – переспросил Боба.

– Нет, – ответил Артур.

Артур открыл исходный текст. В самом конце стояла строчка:

До начала работ готовы рассмотреть временное использование отдельных помещений, если это поможет сократить расходы на содержание.

Боба улыбнулся.

– Ошибка? – спросил Боба.

Артур ничего не ответил.

Он открыл список совпадений.

Мастерская прототипирования.
Театральная группа без сцены.
Благотворительная веломастерская.
Маленькая школа для летнего курса.
Два художника.
Проект по ремонту бытовой техники.
Фермерский кооператив.
Студенты архитектурного факультета.

Артур пролистал.

– Это безумие, – сказал Артур.

– Угу, – согласился Боба.

– Они перед реконструкцией хотят пустить внутрь ещё больше людей, – продолжил Артур.

– Похоже, – ответил Боба.

– Через три месяца всех придётся выгнать, – сказал Артур.

– Похоже, – повторил Боба.

– Там ответственность, электричество, пожарка, доступ, страховка... – перечислил Артур.

– Много всего, – согласился Боба.

На экране было две кнопки:

ОТКЛОНИТЬ СОВПАДЕНИЕ

и

ОСТАВИТЬ ДЛЯ НАБЛЮДЕНИЯ

Вторую кнопку Артур добавил вчера. Сам.

Артур нажал:
ОСТАВИТЬ.

Боба доел абрикос.

– Растёшь, – сказал Боба.

– Не начинай, – ответил Артур.

Через сутки совпадение перестало быть ошибкой. Через трое стало проблемой.

Управляющего комплексом звали Томаш.

Он совершил ошибку, которую позже называл первой: ответил всем.

Не потому, что хотел эксперимент. Просто решил не тратить время на отбор.

Создал один видеозвонок.

Пригласил шестьдесят три человека.

Пришли сорок восемь.

Через час тридцать семь из них всё ещё не понимали, зачем находятся вместе.

Через два часа одиннадцать договорились приехать посмотреть здание.

Через четыре дня приехали семьдесят два.

Потому что каждый из первых сорока восьми кому-то рассказал.

Артур тоже приехал.

Без Бобы.

Стас появился позже.

Старый торговый комплекс стоял на окраине города.

Огромная коробка из стекла, металла и бетона. Перед входом выцветшая вывеска. На парковке росла трава. Внутри пахло пылью, пластиком и пустым пространством.

Эскалаторы не работали.

В витринах оставались следы букв от старых магазинов.

На втором этаже лежал детский манекен без руки.

– Символично, – сказал Стас.

– Чего? – спросил Артур.

Стас ещё раз посмотрел на манекен.

– Не знаю. Но выглядит символично.

Томаш встретил их возле бывшего фудкорта.

Высокий мужчина лет пятидесяти. С лицом человека, который уже пожалел обо всём.

– Вы Артур? – спросил Томаш.

– Да, – ответил Артур.

– Это ваша система? – Томаш кивнул на экран Артура.

Артур задержался на долю секунды.

Раньше ответил бы сразу.

– Я один из тех, кто её делает, – ответил Артур.

Томаш не заметил разницы.

– Из-за неё у меня внутри здания сто двадцать человек, – сказал Томаш.

Артур оглянулся.

– Семьдесят два, – поправил его Артур.

– Остальные приехали утром, – ответил Томаш.

– Кто? – не понял Артур.

– Я не знаю, – признал Томаш.

Стас улыбнулся.

– Начинается, – сказал Стас.

Томаш посмотрел на него.

– А вы кто? – спросил его Томаш.

– Стас, – представился Стас.

– Чем занимаетесь? – продолжил Томаш.

Стас подумал.

– Пока выясняю, – ответил Стас.

Томаш тяжело выдохнул.

– Здание через три месяца закрывается. Никаких долгосрочных проектов. Никакой капитальной реконструкции. Все уходят к первому ноября, – сказал Томаш.

– Понятно, – сказал Артур.

– И мне нужен один ответственный, – добавил Томаш.

Артур и Стас одновременно посмотрели друг на друга.

– Что? – спросил Томаш.

– Ничего, – ответил Артур.

– Кто будет отвечать за всё происходящее? – повторил вопрос Томаш.

Артур открыл рот.

Закрыл.

Три месяца назад ответ был бы готов.

Координатор.
Юридическая оболочка.
Полномочия.
Бюджет.
Роли.
Регламент.

Конструкция стояла рядом.

Надёжная.
Понятная.
Проверенная.

Оставалось только войти.

– Пока никто, – сказал Артур.

Томаш несколько секунд смотрел на него.

– Тогда ничего не будет, – заключил Томаш.

– Почему? – спросил Артур.

– Потому что мне не с кем подписывать документы, – ответил Томаш.

Стас усмехнулся.

– Вот теперь интересно, – сказал Стас.

Артур посмотрел на него.

– Не начинай, – попросил его Артур.

– Я молчу, – ответил Стас.

Томаш уже хотел уйти.

– Подождите, – сказал Артур. – Вам правда нужен один ответственный или нужно решить несколько конкретных вопросов?

– Какая разница? – спросил Томаш.

– Возможно, большая, – ответил Артур.

Томаш раздражённо начал загибать пальцы.

– Пожарная безопасность, – начал Томаш.

– Первый вопрос, – отметил Артур.

– Электричество, – загнул второй палец Томаш.

– Второй, – подсчитал Артур.

– Доступ, – продолжил Томаш.

– Третий, – ответил Артур.

– Ущерб помещению, – теперь Томаш загнул четвёртый.

– Четвёртый, – повторил Артур.

– Если кто-нибудь травмируется, – закончил Томаш.

– Пятый, – подтвердил Артур.

– И? – Томаш опустил руку.

– Зачем один человек должен отвечать на все пять? – спросил Артур.

– Потому что так проще, – ответил Томаш.

Артур почти спросил: кому?

Остановился.

Этот вопрос он уже слышал слишком много раз.

– Дайте нам день, – попросил Артур.

– На что? – спросил Томаш.

– Понять, возможно ли это вообще, – ответил Артур.

– А если нет? – уточнил Томаш.

Артур посмотрел на огромное пустое здание.

– Тогда ошибка, – сказал Артур.

– Какая? – не понял Томаш.

– Наша, – ответил Артур.

К вечеру людей было сто восемьдесят четыре.

Артур перестал считать после двухсот.

Сначала происходящее действительно напоминало хаос.

Кто-то ходил с рулеткой.
Кто-то проверял розетки.
Театральная группа хлопала в ладоши на бывшей сцене магазина одежды.
Фермеры спорили о служебном входе.
Веломастерская нашла подвал.
Архитекторы фотографировали вентиляцию.
Дети носились по пустым коридорам на самокатах.

Томаш несколько раз подходил к Артуру.

С одним и тем же лицом:
Я вас предупреждал.

Система тоже сходила с ума.

Она пыталась создать задачи.

Электричество.
Доступ.
Зонирование.
Страхование.
Уборка.
Безопасность.
Логистика.
Интернет.
Еда.
Шум.
Дети.
Пожарные выходы.

Потом задачи начали делиться.

Потом соединяться.

Человек, пришедший обсуждать интернет, оказался специалистом по системам доступа. Женщина из театральной группы раньше работала в страховой. Один фермер пятнадцать лет был электриком. Студент-архитектор оказался добровольным пожарным. Мужчина, которому нужна была мастерская, привёл знакомую, управлявшую фестивалями.

Никто не назначал их.

Они просто начинали делать то, что видели.

Артур отключил только одно:

автоматическую коррекцию.

Пусть система показывает.

Пусть не пытается немедленно исправить.

К ночи появились первые формы.

Не организация.

Формы.

У входа возникла группа доступа.
На втором этаже – комната электрики.
Театр сам договорился не репетировать после семи.
Веломастерская взяла часть внутренней логистики.
Фермеры предложили кормить тех, кто работал внутри.
Кто-то сделал детскую зону.
Кто-то прикрутил к стене старую доску.

На доске появились три столбца:

НУЖНО

ЕСТЬ

НЕПОНЯТНО

Последний быстро стал самым длинным.

Артур стоял перед доской.

Рядом появилась девочка лет восьми с оранжевым маркером.

– Это вы главный? – спросила девочка.

– Нет, – ответил Артур.

– А кто? – не отставала девочка.

– Не знаю, – признал Артур.

Она кивнула так, будто ответ полностью её устроил, и нарисовала стрелку между двумя строками:

НУЖНЫ СТОЛЫ

и

НА ТРЕТЬЕМ ЭТАЖЕ СТАРАЯ МЕБЕЛЬ

– Ты чего? – спросил Артур.

– Они рядом, – девочка показала на две строки.

– На доске? – уточнил Артур.

– Теперь да, – ответила девочка и убежала.

Артур посмотрел на стрелку. Потом рассмеялся.

Играть.

Дети не ждут полного описания мира.

Они соединяют. Проверяют. Получается. Не получается. Снова.

Артур написал Бобе:

Кажется, я понял, зачем детям игра.

Боба ответил через минуту:

Поздновато.

Артур написал:

И-гра. Соединять грани через И.

Три точки.

Потом Боба добавил:

Не проверяй этимологию.

Артур засмеялся.

На второй день случился первый серьёзный конфликт.

Театральная группа захотела центральный зал.

Архитекторы тоже.

Фермеры решили, что именно там должен быть рынок.

Три задачи.

Одно пространство.

Старая версия предложила бы голосование.

Артур уже знал, чем это закончится.

Большинство победит. Остальные проиграют.

Новая версия только показала конфликт.

Через двадцать минут возникла четвёртая группа.

Никто её не создавал.

Люди из всех трёх проектов начали двигать мобильные перегородки, найденные на складе.

Через час один зал стал тремя.

Потом выяснилось, что звук проходит насквозь.

Архитекторы изменили геометрию.

Театральный звукорежиссёр подключился.

Кто-то вспомнил женщину из Белграда, у которой оставались сотни килограммов шерсти.

Через платформу нашли её за семь минут.

Стас, стоявший рядом, посмотрел на Артура.

– Не может быть, – сказал Стас.

– Что? – спросил Артур.

Стас показал на экран.

– Опять шерсть.

– Ты её знаешь? – спросил Артур.

– Длинная история, – ответил Стас.

Через неделю из этой шерсти сделали экспериментальные акустические панели. Они оказались лучше, чем ожидали.

Женщина из Белграда приехала посмотреть. Потом привезла ещё двоих. Потом кто-то предложил проверить панели в школах. Потом появился производитель.

Артур смотрел, как одна нерешённая проблема входит в другую, и всё чаще ловил странное ощущение:
происходящее не растёт.

Оно сгущается.

Случайность.
Связь.
Сгущение.
Локальная форма.
Новая способность.

И хаоса не становилось меньше.

Связей больше.
Отклонений больше.
Ошибок больше.

Но вместе с ними росло что-то ещё.

Способность происходящего отвечать самому себе.

Где не хватало информации, появлялся тот, кто её собирал.
Где возникал конфликт, появлялась временная форма согласования.
Где не хватало ресурса, начинался поиск ресурса.
Где один узел перегружался, рядом появлялся второй.

Не всегда.
Не идеально.
Иногда поздно.
Иногда неправильно.
Иногда всё просто разваливалось.

Но после каждой ошибки происходящее становилось чуть способнее различать следующую.

Артур впервые подумал, что совершенствуется не система. Совершенствуется способность рождать систему.

На десятый день приехал Боба.

Никому не сказал.

Артур увидел его возле бывшего магазина косметики. Манговая борода была заплетена, в руках бумажный стакан.

Боба смотрел, как люди перекатывают огромную конструкцию из старых стеллажей.

– Ну? – окликнул его Артур.

– Что? – отозвался Боба.

– Специально приехал посмотреть и ничего не скажешь? – спросил Артур.

– Красиво, – сказал Боба.

– Что? – переспросил Артур.

Боба кивнул на конструкцию.

– Двигают.

– Что двигают? – спросил Артур.

– Не знаю, – ответил Боба.

Артур встал рядом.

По коридору проехал грузовой велосипед. Кто-то нёс кабель. Из центрального зала слышалась музыка.

На бывшей витрине висела надпись:
ЕСЛИ НЕ ЗНАЕШЬ, КУДА ИДТИ, ИДИ ТУДА, ГДЕ НУЖНА ПОМОЩЬ.

– Это уже среда? – спросил Артур.

Боба отпил.

– Ты спрашиваешь меня? – уточнил Боба.

– Да, – подтвердил Артур.

– Зачем? – спросил Боба.

– Хочу понять, – ответил Артур.

– Тогда смотри, – сказал Боба.

– Я смотрю десять дней, – возразил Артур.

– Мало, – заключил Боба.

– Ты невыносимый, – сказал Артур.

– Бывает, – ответил Боба.

Они дошли до бывшего фудкорта.

Люди сидели на столах, стульях, полу. На экране горела карта здания. Говорила та самая женщина, которая раньше управляла фестивалями.

– Северный вход перегружен. Сегодня утром через него прошли четыреста человек. Нужно открыть второй поток или переносить рынок, – сказала женщина.

– Второй поток, – сказал кто-то.

– Кто возьмёт? – спросила женщина.

Поднялись три руки.

– Решите между собой, – женщина кивнула на троих.

Следующий вопрос.

– В детской зоне не хватает взрослых с часу до четырёх, – объявила женщина.

Ещё две руки.

– Электрики? – позвала женщина.

Мужчина с другого края помещения поднял палец.

– Мы закончили второй этаж. Можем дать двоих, – ответил мужчина с другого края помещения.

– Отлично, – сказала женщина.

Вопрос исчез. Появился следующий.

Артур остановился в дверях.

– Она удерживает целое, – сказал Артур.

– Сейчас да, – согласился Боба.

– Значит, главная, – произнёс Артур.

– Сейчас да, – повторил Боба.

– А вчера главным был другой, – продолжил Артур.

– Угу, – подтвердил Боба и кивнул.

– Завтра будет третий, – сказал Артур.

– Возможно, – ответил Боба.

Артур усмехнулся.

– Я наконец перестал от этого нервничать, – признался Артур.

– Плохо, – сказал Боба.

– Почему? – Артур повернулся к нему.

– Привыкнешь, – ответил Боба.

– И? – поторопил его Артур.

– Перестанешь различать, – ответил Боба.

Артур закатил глаза.

– С тобой невозможно получить диплом, – сказал Артур.

– Зато можно не заскучать, – ответил Боба.

Стас появился к вечеру. Он долго ходил по зданию один.

Не спрашивал.
Не фотографировал.
Не объяснял, что видит.

Позже они встретились на крыше.

Боба уже сидел на бетонном бортике.

Под ними лежала парковка: палатки, грузовики, велосипеды, временные навесы, люди, которые всё ещё куда-то шли.

– Красиво, – сказал Стас.

– Боба уже говорил, – заметил Артур.

– Значит, созвучие, – ответил Стас.

Они несколько минут молчали.

Стас вспоминал первое кафе. Зелёную гадость в стакане.

Грибы.
Спутниковые тарелки.
Мару.
Павла.
Серджиу.
Семь чатов.
Артура, который хотел всё упаковать.

Ещё недавно это были отдельные события. Теперь они складывались в одну линию. Не прямую. Скорее в рисунок, который становится видимым только после достаточного количества точек.

– Знаете, что меня пугает? – сказал Артур.

– Ты начал бояться? – спросил Боба.

– Очень смешно, – ответил Артур.

– Что? – спросил Стас.

Артур показал вниз.

– Это уже умеет делать то, чему мы его не учили, – сказал Артур.

– Кого его? – спросил Стас.

Артур не ответил сразу.

В этом и была проблема.

Не было слова.

Платформа?
Нет. Она только отображала часть происходящего.

Сообщество?
Слишком мало.

Проект?
Вообще нет.

Организация?
Нет границ, членства, постоянной структуры.

Сеть?
Сеть описывает связи, но не объясняет, почему связи вдруг начинают выполнять функции.

– Не знаю, – сказал Артур.

Боба улыбнулся.

– Только не начинай, – попросил Артур.

– Я ничего, – ответил Боба.

– Я вижу лицо, – возразил Артур.

– Оно у меня всегда, – напомнил Боба.

Стас смотрел вниз.

– Там информация, – сказал Стас.

Люди собирали запросы.

– Там ресурсы, – продолжил Стас.

Возле грузовиков шла разгрузка.

Стас кивнул на меняющуюся карту помещений.

– Там распределение пространства.

На планшетах менялась карта помещений.

– Там безопасность, – добавил Стас.

У входов появились временные команды.

Стас показал на стену с собранными решениями.

– Там память.

На стене собирали решения, которые сработали и не сработали.

– И обучение, – добавил Артур.

Каждый день появлялись короткие инструкции, написанные теми, кто вчера сам ничего не знал.

Боба молчал.

Стас вдруг почувствовал масштаб.

До этого всё ещё можно было объяснить людьми.

Этот сделал это.
Тот предложил то.
Третий увидел связь.

Но отдельные действия уже складывались в функции. А функции – в целое. Причём никто не держал это целое полностью.

Даже Артур.
Даже Боба.
Даже сама платформа.

– Оно чувствует, где у него проблема, – сказал Стас.

Артур посмотрел на него.

– Да, – согласился Артур.

– И собирает людей туда, – продолжил Стас.

– Не всегда, – возразил Артур.

– Но всё чаще, – отметил Стас.

– Да, – признал Артур.

– Если что-то не работает, меняет форму, – сказал Стас.

– Да, – ответил Артур.

– Если форма работает, повторяет, – продолжил Стас.

– Да, – подтвердил Артур.

– А если появляется новая ситуация... – Стас посмотрел на Артура.

Артур закончил:

– Ошибается.

Стас улыбнулся.

– И учится, – добавил Стас.

Внизу кто-то засмеялся. Потом раздались аплодисменты.

Что-то закончилось.

Через минуту люди снова разошлись.

– Мы всё это время слишком узко понимали ошибку, – сказал Артур.

– В каком смысле? – спросил Стас.

– Считали её отклонением от правильного порядка, – ответил Артур.

– А теперь? – спросил Стас.

Артур посмотрел на Бобу.

Тот не подсказывал.

– А если порядок ещё не существует, от чего ты отклоняешься? – произнёс Артур.

Стас молчал.

Артур снова посмотрел вниз.

– Тогда ошибка может быть попыткой формы появиться не там или не так.

– И? – поторопил его Стас.

– Если сразу её уничтожить, можно уничтожить то, что через десять шагов стало бы новым порядком, – ответил Артур.

– Значит, будем любить ошибки? – спросил Стас.

– Нет, – слишком быстро ответил Артур.

Потом он подумал.

– Нет. Это тоже глупость. Ошибка может убить. Может стоить денег. Может причинить вред. Её нельзя романтизировать. Но считать любую ошибку злом... – продолжил Артур.

Он посмотрел вниз.

– Это как запретить ребёнку падать, пока он учится ходить, – закончил Артур.

Боба тихо сказал:

– Место роста.

Артур кивнул.

– Да, – подтвердил Артур.

– И что мы теперь с этим делаем? – спросил Стас.

Артур рассмеялся.

– Ничего, – ответил Артур.

– Очень по-бобовски, – оценил Стас.

– Нет. Серьёзно. Не надо немедленно что-то делать со всем, что нам открылось. Иногда открытию тоже надо дать пожить, – объяснил Артур.

Боба поднял стакан.

– Наконец-то, – сказал Боба.

– Не порть момент, – попросил Артур.

На сорок второй день через комплекс прошло больше двух тысяч человек.

На пятьдесят шестой там одновременно работали сто девяносто три разных проекта.

Хотя слово «проект» постепенно перестали использовать.

На шестьдесят второй день Томаш перестал спрашивать, кто главный.

Он всё ещё требовал ответственного по пожарной безопасности. По электричеству. По страховке. По доступу.

Но больше не искал человека, который отвечает за всё.

На семидесятый день страховая попросила организационную структуру.

Артур отправил карту функций.

Ответ пришёл через час:

Это не организационная структура.

Артур написал:
Да.

Они запросили встречу.

На семьдесят девятый день несколько участников предложили сохранить комплекс.

Не реконструировать.
Не закрывать.
Сделать происходящее постоянным.

Предложение быстро собрало сторонников.

Артур почувствовал знакомую тревогу. Эффективную форму уже хотели закрепить.

Потому что она работала.
Потому что люди к ней привязались.
Потому что страшно терять то, что получилось.

Он нашёл Бобу.

– Они хотят оставить всё как есть, – сказал Артур.

– Не получится, – ответил Боба.

– Почему? – спросил Артур.

– Потому что «как есть» уже нет, – объяснил Боба.

– Я серьёзно, – сказал Артур.

– Я тоже, – ответил Боба.

– Люди хотят сохранить место, – продолжил Артур.

– Пусть пробуют, – сказал Боба.

– Ты за? – спросил Артур.

– Я не парламент, – ответил Боба.

– Но если они закрепят структуру... – начал Артур.

– Может перестать меняться, – закончил Боба.

– И что делать? – спросил Артур.

Боба посмотрел на него.

– Ошибиться, – предложил Боба.

Артур рассмеялся.

– Всё. Ты победил, – сказал Артур.

– Я не играл против тебя, – ответил Боба.

– Тогда против кого? – спросил Артур.

Боба пожал плечами.

– А обязательно против? – спросил Боба.

На девяносто первый день здание закрыли.

Как и было договорено.

Без революции.
Без захвата.
Без последнего собрания.

Люди вынесли оборудование, убрали помещения, сняли временные панели, вернули ключи.

Томаш прошёл по пустым этажам вместе с Артуром.

На стенах остались следы скотча. Где-то забыли детский рисунок. На полу бывшего фудкорта лежал оранжевый маркер.

Томаш поднял его.

– Всё? – спросил Томаш.

Артур посмотрел вокруг.

– Здесь да, – ответил Артур.

– Жалко, – сказал Томаш.

– Немного, – согласился Артур.

– Думаете, стоило оставить? – спросил Томаш.

Раньше Артур начал бы считать.

Доход.
Расход.
Поток.
Возможности.
Риски.

Сейчас он просто подумал.

– Не знаю, – ответил Артур.

Томаш улыбнулся.

– От вас странно это слышать, – сказал Томаш.

– И мне тоже, – признал Артур.

Они вышли. Двери закрылись.

Через три дня бывшая веломастерская появилась в другом городе. Не как филиал. Просто несколько людей нашли помещение и позвали других.

Акустические панели из шерсти продолжили испытывать в школах.

Театральная группа нашла три новые площадки.

Временная схема распределения доступа стала использоваться ещё в пяти разных задачах.

Доска НУЖНО / ЕСТЬ / НЕПОНЯТНО появилась в десятках чатов.

Никто не знал, кто перенёс её первым.

Девочка с оранжевым маркером об этом вообще не знала.

Одна форма исчезла. То, что она успела породить, продолжило жить.

Через неделю Стас, Артур и Боба снова встретились в том самом кафе.

Стас заказал три зелёных. Артур посмотрел на стакан.

– Это обязательно? – спросил Артур.

– Традиция, – ответил Стас.

– У нас нет традиции, – возразил Артур.

– Теперь есть, – заключил Стас.

Боба попробовал. Поморщился.

– Отвратительно, – сказал Боба.

– Тогда почему пьёшь? – спросил Стас.

Боба сделал второй глоток.

– Проверяю первое впечатление, – ответил Боба.

Стас рассмеялся. Артур не понял и посмотрел на него.

– Что?

– Потом, – ответил Стас.

Они сидели молча.

На телефоне Артура двигалась новая карта. Сотни узлов. Некоторые возникли ещё в торговом комплексе. Другие не имели к нему никакого отношения. Между ними уже появлялись связи.

Кто-то собирал ресурсы.
Кто-то информацию.
Кто-то удерживал память.
Кто-то различал проблемы.
Кто-то создавал способы координации.
Кто-то соединял то, что прежде не встречалось.

И всё чаще ни один человек не мог сказать:
это сделал я.

Артур увеличил карту.

– Мы начинали с того, что соединяли людей, – сказал Артур.

– Угу, – отозвался Боба.

– Потом появились задачи, – продолжил Артур.

– Угу, – повторил Боба.

Артур показал на карту.

– Потом вокруг задач начали возникать временные формы.

– Угу, – снова сказал Боба.

– Потом эти формы научились создавать другие формы, – закончил Артур.

Боба перестал пить. Артур продолжил:

– Они уже не просто решают проблему. У них появляются функции. Память. Распределение ресурсов. Обратная связь. Защита. Координация. Способность менять собственную структуру.

Стас смотрел на карту. Артур медленно сказал:

– Это уже не просто сеть.

Никто не ответил.

– И не организация, – добавил Артур.

Тишина.

– Тогда что это? – спросил Артур.

Боба поставил стакан. Стас смотрел на него.

Впервые за всё время ему казалось, что Боба не собирается шутить.

Артур спросил:

– Кто вообще это построил?

Боба посмотрел на карту.

На секунду в его лице появилось то самое выражение, которое Стас увидел ещё в первом кафе, когда насмешка вдруг исчезла.

– Задача.

Фрагмент

Временной зазор

За восемь лет до встречи со Стасом Боба на вопрос в три строки мог ответить тремя страницами. Если вопрос был действительно сложным – десятью.

Он раскладывал мысль. Объяснял слова. Предугадывал возражения. Приводил примеры.

Потом находил место, которое можно понять неправильно. Переписывал. Находил ещё одно.

Однажды женщина по имени Вера написала ему:
Я хочу создать сообщество людей, которые смогут помогать друг другу развиваться, но не понимаю, с чего начать.

Боба отвечал почти всю ночь. Начал с цели и различия между группой и средой. Добрался до доверия, границ, решений и конфликтов. Объяснил, почему конфликт не обязательно разрушает сообщество.

Потом вспомнил о входе новых участников. Добавил две страницы.

Утром перечитал. Сократил. Получилось восемь страниц.

Отправил.

Через двадцать минут Вера ответила:
Спасибо огромное. Теперь всё понятно.

Боба улыбнулся.

Через месяц Боба спросил:
Ну как?

Вера ответила:
Пока никак. Собираюсь с мыслями.

Через полгода сообщества всё ещё не было.

Один случай ничего не доказывал. Боба продолжил объяснять.

Из старой переписки

Макс:
У меня есть идея, но не понимаю, как собрать людей.

Боба:
Смотри. Сначала важно разделить минимум четыре разных процесса. Первое – формирование исходного ядра...

Сообщение продолжалось ещё 4 817 знаков.

Через восемь минут:

Макс:
Огонь. Разложил по полочкам.

Через три месяца:

Боба:
Запустили?

Макс:
Пока нет. Много работы.

Лена:
Не могу понять, уходить мне из компании или пытаться что-то изменить внутри.

Боба писал сорок семь минут. Стёр. Написал заново. Отправил семь абзацев. Через минуту добавил восьмой. Потом девятый.

Лена ответила:
Ты невероятно точно всё увидел. Спасибо. Мне надо переварить.

Через год она всё ещё работала там же.

Сначала Боба думал, что проблема в людях. Недостаточно решительные. Недостаточно готовые. Недостаточно честные с собой.

Эта версия была удобной. Поэтому продержалась довольно долго.

Потом решил: возможно, он всё-таки плохо объясняет. Рисовал схемы, делал таблицы, записывал видео. Одну мысль рассказывал пятью способами.

Люди благодарили, сохраняли, пересылали. Боба узнавал свои фразы в чужих постах. Сначала радовался. Потом заметил: слова путешествуют быстрее, чем изменения.

Вера не собирала сообщество. Макс не запускался. Лена оставалась в той же компании.

Однажды после четырёхчасовой встречи мужчина сказал:

– Ты так хорошо объясняешь, что после тебя вообще не надо думать.

Он сказал это как комплимент. Боба тоже воспринял как комплимент. Минут на пять.

Спустя несколько лет Вера снова написала. Теперь она хотела сделать образовательный проект.

Ты можешь помочь мне понять, как его правильно построить?

Боба начал:
Для начала тебе нужно различить...

Остановился. Стёр.

Написал:
А зачем тебе образовательный проект?

Вера ответила быстро:

Хочу помочь людям лучше понимать себя.

Боба уже знал, что объяснять дальше. Но в тот вечер устал. Написал:
А почему для этого нужен проект?

Вера не ответила.

Боба решил, что переборщил.

На третий день он снова открыл переписку. Последним всё ещё стоял его вопрос.

На девятый Вера написала:
Кажется, не нужен.

Боба перечитал и спросил:
А что нужно?

Ответа снова не было неделю.

Потом Вера ответила:
Я начала разговаривать с людьми, которым это важно. Нас уже пятеро. И мы пока ничего не строим. Смотрим, что у нас получается вместе.

Боба нашёл свой первый ответ Вере. Восемь страниц.

Вернулся к новому сообщению.

Нас уже пятеро.

Он начал экспериментировать. Не с людьми. С собой.

Когда хотелось объяснить пять вещей, говорил одну. На слишком быстрый вопрос отвечал вопросом. Учился останавливаться там, где раньше закончил бы мысль за другого.

Молчать бывало почти физически трудно. Человек стоял перед ним, мучился, ходил кругами. Боба знал фразу, которая, казалось, могла всё расставить по местам.

И ждал.

Иногда человек находил ту же фразу сам. Иногда другую. Иногда гораздо лучше. А иногда не находил ничего.

Тогда особенно хотелось вмешаться. Боба учился различать, где человеку нужна помощь, а где ещё рождается собственная мысль.

Из заметок Бобы

Встать из-за стола чуть голодным полезно не только телу.

Сознание тоже можно перекормить. Особенно готовыми ответами.

Перекормленное ответами сознание перестаёт охотиться за вопросами.

Потом зачеркнул слово «перекормленное». Потом вернул.

В ту ночь ему написал незнакомый человек. Длинно: кто кого предал в команде, кто перестал слышать других, почему проект разваливается и почему он единственный пытается его спасти.

Боба написал четыре абзаца. Перечитал. Стёр всё.

Посидел ещё несколько минут. Написал одну строку:
А ты сам что сейчас не хочешь увидеть?

Палец несколько секунд висел над кнопкой отправки.

Раньше ему показалось бы, что этого недостаточно. Теперь тоже казалось.

Он отправил. И впервые ничего не добавил.

Глава 9

Глава 9. Анатомия без жизни

Через два месяца после исчезновения торгового комплекса Стас решил проверить, можно ли повторить то, что там произошло.

Нашли бывший мебельный цех. Четыре тысячи квадратных метров. Провели интернет, оставили мастерские, добавили оборудование. Подключили платформу Артура.

Не назначили руководителя. Не придумали программу. На сайте написали:
Если тебе для чего-то нужны другие, приходи.

Артур добавил:
Если пока не знаешь зачем, тоже приходи.

За сутки зарегистрировались четыреста человек.

Стас обновлял страницу. Артур делал вид, что зашёл туда по другому делу.

Боба страницу не открывал.

Первый день

@ira.design:
Кто-нибудь здесь занимается городской мебелью?

@nikita:
Я дерево.

@ira.design:
В смысле?

@nikita:
Работаю с деревом.

@ira.design:
Слава богу.

@roman_ai:
Кто хочет вечером поговорить о локальных моделях?

@unknown:
Локальных чего?

@roman_ai:
Приходи. Разберёмся.

@masha:
У кого есть переходник USB-C → HDMI?

@sergey:
Стол 14.

@masha:
Вот она, самоорганизация.

К вечеру платформа зафиксировала 1 312 новых связей, сорок семь групп, двенадцать договорённостей о совместной работе, пять предложений о найме и три сделки.

Одно свидание. Последнее в статистику не попало.

На третий день один из участников написал:

Сегодня познакомился с архитектором, двумя программистами, режиссёром, женщиной, которая выращивает микрозелень, и парнем, строящим лодки.

Не знаю, зачем мне любой из них.

Но интересно.

В отчёте AI-модуля это выглядело иначе:

Взаимодействий много. Повторных меньше. Связанность между группами низкая. Новые типы задач почти не возникают.

Плотность коммуникации растёт. Структура среды практически не меняется.

Артур прочитал последнюю строку три раза.

– Оно сейчас назвало нас тусовкой? – спросил Артур.

Программист рядом пожал плечами.

– Технически нет, – ответил программист.

– А по-человечески? – уточнил Артур.

– По-человечески да, – признал программист.

День 6. Общий чат

@oleg:
Предлагаю сделать расписание мероприятий.

@lena:
Зачем?

@oleg:
Чтобы понимать, что происходит.

@lena:
Мне нравится не понимать.

@oleg:
А мне нет.

@artur:
Сделайте два режима.

@lena:
Это как?

@artur:
Один для тех, кто хочет понимать. Второй для Лены.

@lena:
Одобряю управление.

Анонимная обратная связь. День 9

Очень крутое место. Но ощущение, что все пришли сюда показывать, что умеют. А кому что действительно нужно, никто не знает.

Следом:

Нашёл двух клиентов. Спасибо.

И ещё:

Здесь легко познакомиться. Трудно стать кому-то необходимым.

Стас перестал листать.

В торговом комплексе людям часто вообще не хотелось знакомиться. Приходилось: без другого человека не получалось сделать следующий шаг.

Здесь следующий шаг у каждого был свой.

Зарегистрированных уже было больше тысячи. Стас закрыл статистику.

На двенадцатый день приехал Боба. Сделал кофе, обошёл цех. Поговорил с женщиной, которой нужна была упаковка. Спросил мужчину у доски объявлений, зачем тому инвестор. Мужчина долго объяснял.

Боба ушёл прежде, чем тот закончил.

Через сорок минут Стас нашёл его возле выхода.

– Ну? – окликнул Бобу Стас.

– Хорошая кофемашина, – ответил Боба.

– Не начинай, – попросил Стас.

– Я уже заканчиваю, – ответил Боба.

– Что здесь не так? – спросил Стас.

Боба оглянулся. Внутри разговаривали, смеялись, что-то показывали друг другу. На стене огромными буквами написали:
СВОБОДА РАБОТАЕТ

– Всё так, – сказал Боба.

– Тогда почему оно не растёт? – спросил Стас.

– Растёт, – возразил Боба.

– Не так, – сказал Стас.

– Как надо? – спросил Боба.

Стас помолчал.

– Как там, – ответил Стас.

– А, – протянул Боба.

– Что «а»? – не понял Стас.

– Ты хотел повторить, – сказал Боба.

– Я хотел понять, воспроизводится ли это, – возразил Стас.

– Понял? – спросил Боба.

– Похоже, да, – признал Стас.

Боба кивнул.

– Хороший эксперимент, – сказал Боба.

– Мы дали им всё. Пространство, инструменты, свободный вход. Возможность находить друг друга. Никакого центра, – сказал Стас.

– Угу, – отозвался Боба.

– Тогда чего нет? – спросил Стас.

– Зачем им становиться целым? – вернул ему вопрос Боба.

Стас ждал продолжения.

– Здесь у каждого своя задача, – сказал Боба. – Хорошая, важная, прибыльная. Иногда красивая.

– И что? – спросил Стас.

– Они могут решить её, не становясь необходимыми друг другу, – ответил Боба.

Стас посмотрел в цех. Десятки маленьких миров. В каждом что-то получалось. Почти ни одному не требовался другой настолько, чтобы пришлось изменить себя.

– Значит, нужна большая задача, – заключил Стас.

Боба поморщился.

– Не придумывай, – попросил Боба.

– Почему? – спросил Стас.

– Придумаешь полезную, – ответил Боба.

– А нужна? – уточнил Стас.

– Живая, – сказал Боба.

– Что значит живая? – потребовал Стас.

Боба уже взялся за дверь.

– Такая, после которой нельзя остаться прежним, – ответил Боба уже у двери.

И вышел.

Артур назвал итоговую заметку «Эксперимент №2». Перечислил, что они дали людям и что из этого вышло. Внизу написал:

Орган нельзя построить заранее.

Подумал. Добавил:

Без живой задачи получается анатомия без жизни.

Подчеркнул вторую строку и отправил Стасу.

Под постом о закрытии цеха появились комментарии.

Жаль. Мне нравилось. Если честно, я приходил за тем же, за чем раньше ходил на конференции. Только здесь было приятнее и никто не продавал билеты.

Следом:

А я нашла здесь работу.

Ещё один:

А я мужа.

Четвёртый комментарий был длиннее:

Не закрывайте.

Если что-то не стало революцией, это не значит, что оно не получилось.

Артур поставил реакции всем четырём.

Стас начал ответ:
Мы рассчитывали на другое.

Перечитал. Удалил.

Свободная среда не обязана выполнять замысел создателя. Даже если замысел состоял в создании свободной среды.

Стас вернулся к четвёртому комментарию. Ответить пока было нечего.

03:17

Телефон завибрировал рядом с кроватью. Стас не спал.

AI-модуль прислал публикацию на ручной просмотр. К ней прилагалась странная справка:

Семантическое совпадение: 2,4%.

Совпадение по заявленным компетенциям: 0,8%.

Географическая связность: низкая.

Предполагаемая функциональная связность: высокая.

Основание прогноза: не удалось сформулировать.

Публикация была от женщины по имени Елена. Другая страна, никаких общих знакомых, пятьдесят семь подписчиков. Стас уже хотел закрыть, но прочитал первую строку.

Через одиннадцать дней у сорока трёх детей больше не будет школы.

Ближайшая находится в тридцати восьми километрах.

Мы нашли автобус.

Нашли деньги на отопление.

Нашли двух учителей, которых нам не хватало.

Нам всё равно говорят, что школу придётся закрыть.

Последние три месяца мы решаем одну проблему за другой, а их почему-то становится больше.

Я уже не понимаю, чего именно нам не хватает.

Если кто-нибудь здесь умеет увидеть вопрос, который мы не видим, пожалуйста, напишите.

Стас сел в кровати.

Он не занимался школами. Артур тоже. Стас вернулся к последней строке: «Увидеть вопрос, который мы не видим».

В три двадцать одну он переслал публикацию Бобе. Через минуту пришёл ответ:
Не отвечай ей.

Стас нахмурился. Написал:
Почему?

Боба:
Сначала послушай.

Стас спросил:
Что именно?

Три точки появились, исчезли, появились снова.

Наконец Боба написал:
Не школу.

Стас набрал: А что?

Палец задержался над кнопкой отправки. Он стёр вопрос и снова открыл публикацию Елены.

Утром он купил билет.

Глава 10

Глава 10. Не школу

К восьми утра Стас уже знал о школе почти всё, что можно было узнать, не приехав в неё.

Сорок три ребёнка. Двадцать семь семей. Двенадцать учителей вместе с директором. Четверо работали неполную неделю, двое приезжали из соседнего города, один преподавал три предмета.

До ближайшей школы, готовой принять всех детей, – тридцать восемь километров.

Автобус, водителя и часть денег на топливо нашли. Отопление, с которого всё началось два года назад, наладили прошлой зимой. Крышу латали трижды. Сделали пожарный выход и пандус.

И всё равно через десять дней школа должна была закрыться.

Стас просмотрел сорок восемь документов, три статьи, фотографии, сметы, протоколы и петицию с шестьюстами подписями. В папке НАС НЕ ЗАКРОЮТ последним лежал файл Решение_окончательное_3.pdf.

Открыл. Через две минуты закрыл. Потом снова открыл.

Решение было совершенно разумным.

И от этого становилось хуже.

Из решения муниципальной комиссии

Три учебных периода подряд учреждение не обеспечивает полный объём обязательной программы собственными кадровыми ресурсами. Часть дисциплин преподаётся специалистами вне профильной квалификации либо дистанционно.

Затраты на одного учащегося превышают региональный норматив в 2,7 раза. Малочисленность возрастных групп не позволяет обеспечить полноценную социальную и образовательную среду.

Комиссия считает продолжение деятельности учреждения в существующей форме не отвечающим долгосрочным интересам учащихся.

Стас вернулся к последней строке. Не «денег нет». Не «деревня никому не нужна». Интересам учащихся.

В переписке с Бобой всё ещё стояло: Не школу.

Стас написал:
Я еду.

Боба поставил манго.

– Очень содержательно, – сказал Стас телефону.

Посёлок назывался Лесна. Название обещало больше леса, чем оказалось на месте: тот начинался километрах в пяти. Вокруг школы стояли старые и новые дома, магазин, церковь, автомастерская. За ними поле уходило к холмам.

Школу Стас узнал по скоплению машин. Елена ждала у входа. На фотографии в профиле она казалась моложе. Сейчас он видел прежде всего усталость.

– Стас? – спросила Елена.

– Да, – ответил Стас.

Она обняла его так, словно они давно знакомы, и сразу отстранилась.

– Извините, – сказала Елена.

– За что? – не понял Стас.

– Я уже всех обнимаю, кто приезжает не закрывать нас, – объяснила Елена.

– Я пока не знаю, зачем приехал, – предупредил Стас.

– Хорошо, – ответила Елена.

– Хорошо? – переспросил Стас.

– Последние полгода сюда приезжают люди, которые всё знают до того, как заходят внутрь, – сказала Елена и открыла дверь.

– Хоть один не знает, – добавила Елена.

В коридоре пахло краской и супом. Стены были выкрашены недавно. Слишком недавно.

Над одной дверью висела растяжка:
НАШЕЙ ШКОЛЕ 74 ГОДА

Чуть ниже кто-то приклеил лист бумаги:
И ЕЩЁ БУДЕТ 74

Стас остановился.

– Дети написали? – спросил Стас.

– Родители, – ответила Елена.

– А дети? – Стас посмотрел на неё.

– Что дети? – не поняла Елена.

– Хотят, чтобы школа осталась? – уточнил Стас.

– Большинство, – сказала Елена после паузы.

– А остальные? – спросил Стас.

– Пойдёмте, – ответила Елена.

В учительской было семь человек. Через две минуты после знакомства Стас перестал помнить имена. Через пять понял: каждый спасал свою школу. Только школы были разные.

– Если нас закроют, через три года здесь не останется молодых семей, – сказал мужчина в синей рубашке. – Это уже происходило в соседних посёлках. Сначала убирают школу, потом магазин, потом автобус ходит два раза в неделю. Всё. Место умирает.

– Простите, – перебила женщина у окна. – Но школа существует не для того, чтобы спасать магазин.

– Я про посёлок, – возразил мужчина в синей рубашке.

– А я про детей, – ответила женщина у окна.

– А дети где живут? – спросил мужчина.

– Мы шестой месяц обсуждаем, должны ли дети своим образованием спасать посёлок, – сказала женщина.

В комнате стало тихо.

Стас посмотрел на женщину у окна.

– Вы кто? – спросил Стас.

– По документам учитель физики, – ответила женщина у окна.

– А не по документам? – уточнил Стас.

– Физики, химии, иногда математики, заведующая лабораторией, организатор олимпиад, специалист по проектору и человек, который умеет перезапустить котёл, если директора нет, – ответила женщина.

– Дана, – сказала Елена.

– Дана, – согласилась женщина. – И я хочу, чтобы школу закрыли.

Стас сел.

– Почему? – спросил Стас.

– Потому что детям здесь плохо учиться, – ответила Дана.

– Дана, – предупредила её Елена.

– Что «Дана»? Он приехал слушать или спасать? – спросила Дана.

– Пока слушать, – ответил Стас.

– Тогда слушайте. У нас прекрасные дети. Нормальные родители. Несколько очень хороших учителей. И школа, которую мы держим зубами. Это разные утверждения. Все почему-то склеивают их в одно, – сказала Дана.

– Что именно детям здесь не хватает? – спросил Стас.

– Хорошего английского. Информатики. Биологии. Нормальной лаборатории. В следующем году – второго преподавателя математики. Психолога хотя бы на полставки. Выбора, – перечислила Дана.

– Какого? – уточнил Стас.

– Любого, – ответила Дана и села напротив.

– Вы росли в месте, где сорок три ребёнка на всю школу? – спросила Дана.

– Нет, – ответил Стас.

– Тогда представьте. В твоём возрасте рядом может быть четыре человека. Не четыре друга. Четыре человека вообще. И с ними ты должен дружить, конфликтовать, влюбляться, делать проекты, играть в футбол и желательно развиваться. Потому что других нет, – сказала Дана.

Мужчина в синей рубашке не выдержал:

– И поэтому надо отправить их в автобус на два с половиной часа каждый день?

– Поэтому не надо делать вид, что сохранить здание – значит сохранить им образование, – ответила Дана.

– А что ты предлагаешь? – спросил мужчина.

– Я устала предлагать, – тихо сказала Дана. – Семь лет здесь всё предлагаю.

Чат родителей «Школа Лесна»

Елена:
Сегодня приехал Стас. Тот, которому я писала.

Мирча:
Который платформа?

Елена:
Не знаю, как правильно объяснить.

Мирча:
Значит платформа.

Алина:
Он может отменить решение?

Елена:
Нет.

Алина:
Тогда зачем?

Иоан:
Вот и я спрашиваю.

Катя:
А можно хотя бы день без «зачем»?

Мирча:
До закрытия 10 дней. Нет.

Алина:
Если они хотят эксперименты, я своего ребёнка не дам.

Елена:
Никто пока ничего не хочет.

Мирча:
Тогда уже лучше.

После учительской Стас попросил больше не объяснять ему ситуацию.

Елена засмеялась.

– Это невозможно. Здесь каждый последние полгода тренируется её объяснять, – сказала Елена.

– Тогда покажите детей, – попросил Стас.

– На урок? – спросила Елена.

– Туда, где они без вас, – ответил Стас.

Елена впервые за день улыбнулась не от усталости.

На большой перемене Стас сел на край бетонной клумбы. Во дворе была половина школы. Двое детей подошли.

– Вы тот из интернета? – спросил мальчик.

– Возможно, – ответил Стас.

– Который спасёт школу? – уточнил мальчик.

– Нет, – сказал Стас.

Они переглянулись.

– А зачем тогда приехали? – спросила девочка.

– Сегодня какой-то очень популярный вопрос, – сказал Стас.

Мальчик лет десяти сел рядом.

– Вы журналист? – спросил мальчик, сев рядом.

– Нет, – ответил Стас.

– Министр? – продолжил мальчик.

– Нет, – повторил Стас.

– Богатый? – не отставал мальчик.

– Смотря с кем сравнивать, – сказал Стас.

– С Илоном Маском, – предложил мальчик.

– Тогда нет, – ответил Стас.

Мальчик потерял интерес.

Девочка постарше осталась.

– А вы можете сделать, чтобы её не закрывали? – спросила девочка, когда они остались вдвоём.

– Не знаю, – ответил Стас.

– Тогда зачем вы нужны? – не поняла девочка.

– Пока выясняю, – сказал Стас.

– Странный, – оценила девочка.

– Мне уже говорили, – ответил Стас.

Она собиралась уйти.

– Подожди, – остановил её Стас.

– Что? – девочка обернулась.

– Ты хочешь, чтобы школа осталась? – спросил Стас.

– Да, – ответила девочка.

– Почему? – спросил Стас.

Девочка пожала плечами.

– Все хотят, – ответила девочка.

– Я спрашиваю тебя, – напомнил Стас.

Она посмотрела в сторону школы.

– Здесь мои друзья, – сказала девочка.

– Если друзья будут с тобой в другом месте? – продолжил Стас.

– Далеко, – ответила девочка.

– Автобус будет, – сказал Стас.

– Я не про это, – возразила девочка.

– А про что? – спросил Стас.

Она снова пожала плечами.

– Не знаю, – ответила девочка.

Мальчик, который уже отходил, обернулся:

– Она автобус ненавидит.

– Не поэтому, – ответила девочка.

– Поэтому, – не согласился мальчик.

– Отвали, – сказала девочка.

– Сам отвали, – ответил мальчик.

– Как тебя зовут? – спросил Стас, когда они замолчали.

– Нора, – ответила девочка.

– Хорошо, Нора. Что изменится, если школы здесь не будет? – спросил Стас.

– Все будут говорить, что Лесна умерла, – сказала Нора.

– А для тебя? – спросил Стас.

Она посмотрела на него раздражённо.

– Вы опять как взрослые, – сказала Нора.

– Что я сделал? – не понял Стас.

– Спрашиваете так, чтобы я сказала что-то умное про посёлок, – ответила Нора.

Стас замолчал. Нора уже пошла к двери. Потом остановилась.

– Я хочу учиться в большой школе, – сказала Нора.

Стас поднял голову.

– Но? – спросил Стас.

– Никакого «но», – ответила Нора.

– Тогда почему хочешь оставить эту? – продолжил Стас.

– Не хочу, – сказала Нора почти шёпотом.

– Мама хочет, – добавила Нора.

И ушла.

В тринадцать двадцать три Стас написал Бобе:
У них нет одной школы.

Сообщение было прочитано. Ответа не было. Стас добавил:
В смысле каждый спасает разное.

Боба поставил палец вверх. Стас разозлился и написал:

Ты можешь хотя бы иногда быть чуть более многословным?

Через некоторое время Боба ответил:
Могу.

И всё.

В столовой Стас сел с директором, Еленой и незнакомым мужчиной лет пятидесяти. Это был Илие из районного управления образования. Он приехал специально после сообщения Елены.

– Это вы школу закрываете? – спросил Стас.

– Лично я? – переспросил Илие.

– Для простоты, – ответил Стас.

– Тогда я, – согласился Илие.

– Вы злодей? – спросил Стас.

Илие попробовал суп.

– До кофе обычно да, – ответил Илие.

Елена не улыбнулась.

– Он не злодей, – сказала Елена.

– Спасибо, – ответил Илие.

– От этого хуже, – продолжила Елена.

Илие кивнул.

– Вот тут согласен.

– Почему закрываете? – спросил Стас.

– Вы читали решение, – напомнил Илие.

– Хочу услышать вас, – сказал Стас.

Илие отложил ложку.

– Хорошо. Моей дочери шестнадцать. Если бы она жила здесь, я бы не хотел, чтобы она училась в этой школе.

Елена отвернулась от него.

– Почему? – спросил Стас.

– Потому что ребёнок не обязан получать образование хуже только для того, чтобы взрослые сохранили привычную форму жизни, – ответил Илие.

Стас вспомнил Дану.

– Вы с учителем физики сговорились? – спросил Стас.

– С Даной? Нет. Но она готова говорить это вслух, – сказал Илие.

– Тогда зачем школе дали столько времени на устранение нарушений? – продолжил Стас.

– Потому что все надеялись, что нарушения и есть проблема, – ответил Илие.

– А главная проблема в чём? – спросил Стас.

Илие посмотрел на Елену.

– Сейчас она меня ударит, – сказал Илие.

– Я подумаю, – ответила Елена.

– Детям нужна современная образовательная среда. А мы предлагаем им то же, что двадцать лет назад: здание, учителей, классы, расписание. Автобус, если не получается, – сказал Илие.

– А что вместо? – спросил Стас.

– Если бы я знал, возможно, мы бы сейчас не ели суп, – ответил Илие.

Стас откинулся на спинку стула.

– Подождите. Вы закрываете школу, но не знаете, что должно быть вместо неё? – переспросил Стас.

– Знаю, – ответил Илие.

– Что? – спросил Стас.

– Районная школа, – сказал Илие.

– За тридцать восемь километров, – напомнил Стас.

– Да, – подтвердил Илие.

– Два с лишним часа дороги, – продолжил Стас.

– В плохую погоду больше, – добавил Илие.

– И вас это устраивает? – спросил Стас.

– Нет, – ответил Илие.

– Тогда почему? – Стас подался вперёд.

Илие посмотрел прямо на него.

– Потому что взрослый мир иногда выбирает не хорошее решение, а наименее плохое из тех, которые способен выполнить, – ответил Илие.

– Если у вас есть третье, – продолжил Илие, – я буду первым, кто его выслушает. Но только настоящее. Не презентацию. Не «образование будущего». Не сообщество мечты. Через десять дней сорок три ребёнка должны где-то учиться в понедельник утром.

Стас посмотрел на телефон. В сообщении Елены было одиннадцать дней. Пока он читал документы и ехал сюда, один уже исчез.

Запрос к AI-модулю

Стас:
Проанализируй ситуацию школы Лесна и предложи возможные способы сохранить доступ сорока трёх детей к образованию без ежедневной перевозки в районную школу.

AI:

Обнаружено 186 классов решений. Среди них:

1. сохранение учреждения после изменения юридического статуса;
2. распределённая школа;
3. смешанное очно-дистанционное обучение;
4. образовательный кооператив;
5. мобильные лаборатории;
6. партнёрство с университетами.

Список продолжался. Стас остановил генерацию и написал:
Какую задачу я решаю?

Ответ появился почти сразу.

Сохранение доступности качественного образования для 43 детей школы Лесна при ограничениях географии, кадров, финансирования и нормативного регулирования.

Стас перечитал. Всё на месте: дети, километры, деньги. Он написал:
Откуда ты знаешь, что именно это задача?

Пауза оказалась чуть длиннее.

– Она следует из вашего запроса, – ответил AI.

– А если я дал тебе не ту задачу? – спросил Стас.

– Тогда качество решения может быть высоким при низкой релевантности реальной ситуации, – ответил AI.

Стас отправил скриншот Артуру.

Через минуту тот ответил:
Оно научилось говорить "не знаю" красивее нас.

На встречу с родителями Стас ждал десять человек. Пришло тридцать четыре. Елена семь минут пыталась всех рассадить. Говорили стоя, с мест, друг через друга.

Реплики летели из разных концов комнаты. Стас ещё не успевал узнавать говоривших. Он различал только голоса и места, откуда они доносились.

– Ребёнку девять лет, вы представляете каждый день столько дороги? – спросила женщина в первом ряду.

– А вы представляете, что он тут не видит нормального преподавателя английского? – отозвался мужчина у окна.

– Нормальный у нас преподаватель! – возразила женщина из середины комнаты.

– Два дня в неделю! – выкрикнул кто-то у стены.

– Я не дам превращать сына в эксперимент, – сказал отец у двери.

– А сейчас он не эксперимент? У него Дана физику ведёт, химию ведёт и математику заменяет! – ответила ему женщина справа.

– Я не жалуюсь! – защитился отец.

– Потому что твой в шестом классе! – не уступила женщина.

– А твоя просто хочет уехать, вот и всё! – перебила её другая мать.

– Да! Хочет! И что теперь? Мы должны запереть её здесь ради родной деревни? – ответила женщина справа.

– Никто никого не запирает! – вмешался мужчина у стены.

– Вы петицию от имени детей написали! – бросила ему женщина из первого ряда.

– Потому что им нужна школа! – ответил мужчина.

– Вы спрашивали их? – спросила женщина в конце первого ряда.

Шум оборвался не сразу.

Стас посмотрел на женщину, которая сказала последнюю фразу.

– Вы кто? – спросил Стас.

– Мама Норы, – ответила женщина.

Елена закрыла глаза.

– Ольга, сейчас не надо, – сказала Елена.

– Почему не надо? Когда надо? После закрытия? – Ольга не отвела взгляда.

– Нора сказала вам, что хочет уйти? – спросила Ольга.

– Да, – ответил Стас. – И вы подписали петицию?

– Да, – ответила Ольга.

– Почему? – спросил Стас.

Она посмотрела на него так, будто вопрос был глупым.

– Потому что у меня ещё сын. Ему восемь. Он не хочет никуда ехать. И потому что я не хочу продавать дом. И потому что если школу закроют, через пять лет здесь будет дом престарелых под открытым небом. И потому что я всю жизнь здесь. Вам выбрать одну причину? – ответила Ольга.

– Лично мне этого не надо, – спокойно ответил Стас.

– Тогда не заставляйте нас делать вид, что есть одна, – сказала Ольга.

Стас хотел переспросить, но заговорил мужчина у двери:

– А я хочу закрытия.

– Мирча, мы знаем, – устало сказала Елена.

– Нет, вы знаете, что я голосовал за закрытие. Не знаете почему, – возразил Мирча.

– Ну расскажи, – отозвался кто-то из родителей.

– Потому что мой сын плохо слышит, – сказал Мирча.

Тишина стала другой.

– Не настолько, чтобы считаться инвалидом. Достаточно, чтобы в классе из двенадцати он часто терял разговор. В районной школе есть специалист. Здесь нет. Дистанционно он работать с ним не хочет. Мы два года просим, – объяснил Мирча.

Елена тихо сказала:

– Я не знала.

– Вот, – сказал Мирча.

– Почему ты не сказал? – спросила Елена.

– Говорил, – ответил Мирча.

– Мне? – переспросила Елена.

– Не тебе лично. Всем. В бумагах. На собраниях. Потом перестал, – сказал Мирча.

Он посмотрел на Стаса.

– Поэтому, когда говорят «спасём школу ради детей», я хочу спросить – ради каких? – спросил Мирча.

Никто не ответил.

Фрагмент аудиозаписи собрания

Женский голос:
Если каждому делать отдельную школу, это уже не школа.

Мужской голос:
А кто сказал, что нужна школа?

Женский голос:
Ну вот опять начинается.

Другой мужской голос:
Нет, подождите. Что вы сказали?

Первый мужской голос:
Я сказал, если школа не подходит всем детям, может, вопрос не в том, как сохранить именно школу.

Женский голос:
А в чём?

Пауза.

Мужской голос:
Не знаю.

После собрания Стас нашёл сказавшего. Автомеханик Павел, отец одной из девочек.

– Вы специально это про школу? – спросил Стас.

– Нет. Бесит просто. Полгода спорят, закрывать коробку или не закрывать коробку. – Павел кивнул на здание. – У меня дочь сюда ходит не ради стен.

– А ради чего? – продолжил Стас.

– Вы чего сегодня всех этим мучаете? – Павел посмотрел на него.

– Да, и себя, – ответил Стас.

Павел посмотрел в окно. Дети во дворе что-то носили между двумя скамейками.

– Не знаю. Чтобы становиться… больше, что ли, – сказал Павел.

Стас ничего не сказал.

– Не в смысле ростом, – уточнил Павел.

– Я понял, – ответил Стас.

– Хотя ростом тоже, – добавил Павел.

Павел засмеялся.

– Короче, я не философ, – сказал Павел.

– Отлично, – обрадовался Стас.

– Почему? – не понял Павел.

– Философов сегодня уже достаточно, – ответил Стас.

К пяти Стас устал так, будто весь день таскал мешки. Вышел за школу. За полем шла дорога, за ней стояли дома.

Утром сорок три ребёнка помещались в одну строку. Теперь там были Нора, её брат, сын Мирчи. Что помогало одному, могло отнять что-то у другого. Дана хотела снова стать учителем физики. Елена боялась, что за школой исчезнет посёлок. Илие должен был думать ещё и о тысячах детей за его пределами.

Стас достал телефон. Тут же позвонил Артур.

– Ну? – спросил Артур.

– Я ничего не понимаю, – признался Стас.

– Отлично, – как-то слишком радостно сказал Артур.

– Боба и тебя заразил, – сказал Стас.

– Нет. Это я по природе счастлив, как Винни-Пух! – ответил Артур.

Стас рассмеялся.

– Ты документы смотрел? – спросил Стас.

– Они хорошо решали проблемы. Только следующая каждый раз становилась дороже. Я попробовал посмотреть на людей вокруг задачи, – рассказал Артур.

– Что получилось? – спросил Стас.

– Для «спасти школу» у нас примерно сто сорок релевантных контактов, – уточнил Артур.

– Нормально, – оценил Стас.

– Если «обеспечить образование без перевозки» – около тысячи шестисот, – продолжил Артур.

– Уже интереснее, – сказал Стас.

– Если убрать слово «образование»… – начал Артур.

Артур замолчал.

– Что? – с явным непониманием произнёс Стас.

– Я получил двадцать семь тысяч, – сказал Артур.

– Связей с чем? – уточнил Стас.

– Много с чем, – ответил Артур.

– Какой ты запрос дал AI? – спросил Стас.

– Какие люди, ресурсы и существующие практики могут быть связаны с созданием среды, в которой дети разного возраста могут развиваться, оставаясь физически в Лесне хотя бы большую часть времени, – процитировал Артур.

– Развиваться, – повторил Стас. – Откуда это слово?

– Не знаю. Модель предложила несколько переформулировок, – ответил Артур.

– Покажи, – попросил Стас.

Артур прислал восемь вариантов, отобранных после 2 413 переформулировок. Первые шесть предлагали сохранить школу, обеспечить качество образования, уменьшить потери от закрытия, распределить инфраструктуру, обойтись без ежедневных поездок, создать местную среду развития с внешними ресурсами.

Дальше стояло:
7. Увеличить разнообразие человеческого окружения, доступного каждому ребёнку, независимо от места его проживания.

8. Не определено.

– Почему последнее «не определено»? – спросил Стас.

– Я спросил, что находится за всеми предыдущими формулировками, – объяснил Артур.

– И? – Стас ждал продолжения.

– На этом месте модель начала выдавать красивую чушь, – сказал Артур.

– Может, перегрелась, – предположил Стас.

– Или мы, – ответил Артур.

Стас вернулся к седьмой строке.

– Пока не будем предлагать это как ответ, – предложил Стас.

– Почему? – спросил Артур.

– Мы уже всё за них сформулировали. А они ещё спорят, чего хотят, – ответил Стас.

Артур помолчал.

– Тогда зачем я два часа считал? – спросил Артур.

– Чтобы понять, куда смотреть, – с улыбкой в голосе сказал Стас.

– Ненавижу фразы от Бобы, – признался Артур.

– Я тоже, – поддержал его Стас.

– Тогда не используй их, – попросил Артур.

– Не могу. Они слишком точные, – ответил Стас.

Вечером дети устроили собрание сами. Стас о нём не знал. Елена тоже.

Кто-то из старших написал в школьный чат:
В 18:30 спортзал. Взрослые могут прийти, если будут молчать.

Пришли почти все взрослые. Стояли вдоль стены. Молчать выдержали минут двадцать. Потом дети начали их выгонять.

Стас остался в дверях.

– Вы взрослый, – сказала Нора.

– Спорно, – ответил Стас.

– Молчать сможете? – спросила Нора.

– Попробую, – пообещал Стас.

– Тогда сидите, – разрешила Нора.

На полу лежали четыре больших листа.

На первом:
ЧТО МЫ ХОТИМ ОСТАВИТЬ

На втором:
ЧТО МЫ ХОТИМ ИЗМЕНИТЬ

На третьем:
ЧЕГО У НАС НИКОГДА НЕ БЫЛО

На четвёртом:
НЕ ЗНАЕМ

Стас вспомнил доску НУЖНО / ЕСТЬ / НЕПОНЯТНО. Здесь листов было четыре, и спрашивали они о другом, но по сути о том же.

На первом листе появлялось:

друзья
футбольное поле
Дана

Дана у стены закрыла лицо рукой.

домой за 7 минут
наш праздник зимой
можно брать собаку после уроков

На втором:

английский каждый день
не сидеть по 45 минут
больше людей
хочу нормальную химию
чтобы взрослые не говорили за нас

Кто-то подчеркнул последнее трижды.

На третьем:

роботы
театр
другие страны
музыка кроме хора
человек который делает игры
астрономия
кому интересно то же что мне

Стас задержался на последней строке.

Кому интересно то же что мне.

На четвёртом долго ничего не писали.

Потом маленький мальчик вывел:

кем я буду

Другой дописал:
где

Кто-то рядом:
с кем

Нора долго стояла с маркером перед листом. Потом написала:
почему надо выбирать

– Между чем? – спросил мальчик.

Она посмотрела на взрослых у стены, потом на Стаса.

– Между остаться здесь и нормально учиться, – ответила Нора.

– Можно ездить, – предложил мальчик.

– Я не про автобус, – возразила Нора.

– А про что? – спросил мальчик.

Нора раздражённо бросила маркер на пол.

– Не знаю, – ответила Нора.

Стас наклонился и поднял его.

На несколько секунд их взгляды встретились.

Он хотел помочь. Среда, доступ, окружение, развитие, выбор. Слова уже складывались в ответ.

Стас протянул Норе маркер.

И ничего не сказал.

Детский чат. 20:14

Нора:
Мне кажется они опять сейчас придумают нам новую школу.

Лео:
Пусть.

Нора:
Я не хочу новую школу.

Лео:
А что хочешь?

Нора:
НЕ ЗНАЮ

Лео:
Напиши на четвёртый лист )))

Нора:
уже

Стас сидел один в пустом классе. За окном родители уводили детей домой.

На доске осталось написанное утром:
Тема: системы органов человека.

Стас почти рассмеялся. Сфотографировал доску и отправил Бобе.

Через минуту пришёл вопрос:
Что услышал?

Стас начал писать.

Им нужна не школа.

Стёр.

Им нужна среда.

Стёр.

Нужно, чтобы ребёнок мог…

Стёр.

Он вспомнил Нору.

Почему надо выбирать?

Отправил только это.

Боба долго не отвечал.

Потом Боба ответил:

Вот за этим понаблюдай.

Стас перечитал.

Стас спросил:

Почему?

Боба ответил сразу:

Живое.

Стас положил телефон экраном вниз.

За стеной кто-то забыл выключить свет в коридоре. В пустой школе было тихо.

До закрытия оставалось десять дней.

И впервые за весь день Стас почувствовал не приближение ответа, а приближение вопроса.

Глава 11

Глава 11. Назвать или именовать?

В семь сорок две утра школу уже спасли.

Стас узнал об этом не от Елены, Илие или муниципалитета. Местный новостной канал опубликовал фотографию школы с вчерашней растяжкой и заголовком:

В ЛЕСНЕ ЗАПУСТЯТ ПЕРВУЮ В РЕГИОНЕ РАСПРЕДЕЛЁННУЮ ШКОЛУ

Стас прочитал текст, потом снова заголовок. Международные специалисты вместе с жителями якобы создавали инновационную модель. Упоминались искусственный интеллект, персональные траектории, сетевая педагогика и почему-то блокчейн.

Стас дочитал до блокчейна и закрыл глаза. Позвонила Елена.

– Доброе утро, – осторожно начал Стас.

– Нет, – устало отрезала Елена.

– Уже видел, – сказал Стас, наконец поняв.

– Я за ночь постарела лет на пять, – сказала Елена.

– Кто это написал? – спросил Стас.

– Племянник Мирчи вчера выложил видео из спортзала. Журналист ему написал. Он что-то рассказал, – объяснила Елена.

– Мы не запускаем распределённую школу, – напомнил Стас.

– Я знаю, – ответила Елена.

– Международных специалистов у нас нет, – продолжил Стас.

– Теперь, видимо, есть, – сказала Елена со вздохом.

– Блокчейна тоже нет, – добавил Стас.

– Это меня беспокоит меньше всего, – сказала Елена.

– Что случилось? – спросил Стас.

– Родительский чат, – ответила Елена.

– А, – протянул Стас, поняв.

– Илие, – продолжила Елена.

– Ещё лучше, – ответил Стас.

– И журналисты едут, – сообщила Елена.

– Сколько? – спросил Стас.

– Пока двое, – ответила Елена.

– Почему «пока»? – насторожился Стас.

– Потому что статью уже перепечатали семь каналов, – объяснила Елена.

– Буду через двадцать минут, – сказал Стас.

– И ещё, – остановила его Елена.

– Что? – спросил Стас.

– Нора написала: если её назовут участницей «экспериментальной школы будущего», она лично подожжёт школу, – предупредила Елена.

– Очень конструктивно, – оценил Стас.

– Дане понравилось, – сказала Елена.

– Мне тоже, – признался Стас.

Чат родителей «Школа Лесна»

Алина:
КТО ДАЛ СОГЛАСИЕ НА ЭКСПЕРИМЕНТ???

Мирча:
Никто.

Алина:
ТОГДА ПОЧЕМУ НАПИСАНО?

Мирча:
Потому что интернет.

Катя:
Что такое распределённая школа?

Елена:
У нас нет распределённой школы.

Иоан:
А будет?

Елена:
НЕ ЗНАЮ.

Алина:
Тогда пусть уберут статью.

Мирча:
Интернет тоже?

Алина:
Мирча не сейчас.

Павел:
Блокчейн оставьте. Давно хотел понять зачем он нам.

Дана:
Павел.

Павел:
Молчу.

Нора:
Я НЕ УЧАСТНИЦА ЭКСПЕРИМЕНТА

Ольга:
Нора выйди из взрослого чата.

Нора:
ТОГДА НЕ ПИШИТЕ ПРО МЕНЯ В ИНТЕРНЕТЕ

У входа Илие говорил по телефону. Увидев Стаса, поднял палец. Не средний. Указательный. Подождать.

– Нет, – говорил Илие кому-то. – Никакого разрешения на открытие нового образовательного учреждения мы не выдавали... Нет... Я тоже прочитал... Нет, искусственный интеллект не является образовательным оператором... Нет, я понятия не имею, при чём здесь блокчейн.

Он отключился.

– Доброе утро, – невозмутимо сказал Илие.

– Мне уже сказали, что нет, – ответил Стас со вздохом.

– У вас есть два часа, – сообщил Илие.

– До чего? – спросил Стас.

– До приезда заместителя главы района, – ответил Илие.

– Зачем? – спросил Стас.

– Понять, что именно здесь происходит, – сказал Илие.

– А если мы не поймём? – уточнил Стас.

– Тогда он поймёт за нас, – ответил Илие.

– Быстро, – оценил Стас.

– Государство вообще умеет быстро, когда ему страшно, – заметил Илие.

– Вам страшно? – спросил Стас.

– Мне пока интересно, – ответил Илие.

– Но если вы действительно собираетесь создавать новое образовательное учреждение без лицензии, вечером мне станет страшно, – добавил Илие.

– Мы не собираемся, – заверил его Стас.

– Тогда что вы собираетесь? – спросил Илие.

Стас открыл рот. Закрыл.

– Вот поэтому у вас два часа, – заключил Илие.

Артур приехал через сорок минут с двумя ноутбуками, тремя зарядками и пакетом булочек.

– Я всё понял, – выпалил Артур с порога.

– Тогда уезжай, – устало предложил Стас.

– Нам надо срочно это назвать, – заявил Артур.

– Вот именно этого нам сейчас не надо, – возразил Стас.

– Наоборот. Пока ты философствуешь, нас уже назвали «распределённой школой», – напомнил Артур.

– И что? – Стас пожал плечами.

– И теперь весь внешний мир будет взаимодействовать не с тем, что здесь происходит, а с этим названием, – объяснил Артур.

Артур положил булочки на стол.

– Если мы сами не скажем, что это, кто-нибудь скажет за нас, – продолжил Артур.

– А если мы ещё не знаем? – спросил Стас.

– Тогда надо узнать быстрее, – ответил Артур.

– Очень живой подход, – заметил Стас.

– Спасибо, – сказал Артур.

– Это не комплимент, – уточнил Стас.

– Я знаю, – ответил Артур с улыбкой.

В учительской появилась Дана.

– Вы придумали название нашему новому блокчейну?

– Работаем, – деловито ответил Артур.

– Тогда я выпью кофе, – сказала Дана.

В кабинете истории Стас написал на доске:

ЧТО МЫ ДЕЛАЕМ?

– Слишком широко, – поморщился Артур.

– Отлично, – обрадовался Стас.

– Нам через час надо отвечать администрации, – напомнил Артур.

– Тогда предлагай, – ответил Стас.

Артур взял маркер и написал:

РАСПРЕДЕЛЁННАЯ ШКОЛА

Дана, вошедшая с кофе, сразу отрезала:

– Нет.

– Почему? – спросил Артур.

– Потому что тогда мы опять строим школу, – объяснила Дана.

Артур зачеркнул и написал:

ГИБРИДНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ СРЕДА

Дана посмотрела.

– Ещё хуже, – оценила Дана.

– Почему? – не понял Артур.

– Потому что это уже презентация, – ответила Дана.

Стас засмеялся.

Артур написал:

ЛОКАЛЬНАЯ СРЕДА РАЗВИТИЯ

В дверях появился Павел.

– Что развиваем? – с подозрением спросил Павел.

– Детей, – машинально ответил Артур.

– Я бы своего не дал, – сказал Павел.

– Почему? – спросил Артур.

– Звучит как помидоры в теплице, – объяснил Павел.

Артур положил маркер.

– Прекрасно. Есть идеи? – спросил Артур.

Павел подумал.

– Чтобы дети могли нормально жить и учиться здесь, – предложил Павел.

– Длинно, – ответил Артур.

– А вы не просили коротко, – напомнил Павел.

Дана нетерпеливо постучала пальцем по доске:

– И не только учиться.

– А что ещё? – спросил Артур.

– Вот, – сказала Дана.

Она показала на доску.

– Уже потеряли, – добавила Дана.

Через двадцать минут на доске осталось:

СОХРАНИТЬ ШКОЛУ
ГИБРИДНАЯ ШКОЛА
ЛОКАЛЬНАЯ СРЕДА РАЗВИТИЯ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ УЗЕЛ
СЕТЬ ВОЗМОЖНОСТЕЙ
ШКОЛА БЕЗ ГРАНИЦ

Последнее Артур зачеркнул сам.

– Это уже туроператор, – оценил Артур.

Каждое слово было в каком-то смысле правильным. И каждое сразу требовало от происходящего соответствовать себе.

Стоило написать школа, и возникали классы, учителя, расписание, лицензия, директор.

Стоило написать образование, и исчезали театр, друзья, мастерская Павла, собака после уроков и детское: кому интересно то же что мне.

Стоило написать развитие, и слово становилось таким большим, что переставало за что-либо отвечать.

– Нам всё равно понадобится рабочий термин, – упрямо сказал Артур.

– Для чего? – не понял Стас.

– Чтобы искать, – ответил Артур.

– Что? – спросил Стас.

– Всё, – сказал Артур.

Он повернул ноутбук с результатами вчерашнего анализа.

«Сохранение школы» – 143 потенциально релевантных связи.

«Доступ к образованию» – 1 618.

«Распределённая образовательная среда» – 4 907.

«Среда развития ребёнка» – 27 314.

– Масштабно, – без восторга произнёс Стас.

– Мне тоже понравилось, – оживился Артур.

– И совершенно бессмысленно, – добавил Стас.

– Почему? – спросил Артур.

– Потому что если написать «счастье ребёнка», ты найдёшь полпланеты, – объяснил Стас.

Артур потянулся к ноутбуку.

– Сейчас проверю.

– Не надо, – попросил Стас.

– Уже, – ответил Артур.

«Счастье ребёнка» – 3 812 406 потенциальных связей.

– Всё. Решено. Делаем счастье, – сказала Дана, рассмеявшись.

– Бюджет? – невозмутимо уточнил Павел.

– Три миллиона восемьсот двенадцать тысяч человек, – ответила Дана.

– Тогда потянем, – заключил Павел.

– Можно родителей? – с тревогой спросила Елена из дверей.

– Сколько? – спросил Стас.

– Я уже боюсь отвечать на этот вопрос, – призналась Елена.

Вошли десять родителей, за ними ещё шесть, потом трое детей и Нора.

– Взрослый чат закончился? – с опаской спросил Стас.

– Я пришла контролировать эксперимент, – объяснила Нора.

– Нора, – предупреждающе произнесла Ольга.

– Молчу, – пообещала Нора.

Не молчала она примерно сорок секунд.

– Нам нужно понять, что мы делаем, – вернул всех к делу Стас.

– Спасаем школу, – твёрдо сказала Алина.

– Нет, – так же твёрдо ответил Мирча.

– Началось, – раздражённо бросила Алина.

– Если мы называем это спасением школы, мой сын опять становится приложением к школе, – объяснил Мирча.

– А если её не будет? – резко спросила Алина.

– Я не сказал, что её не должно быть, – возразил Мирча.

– Ты голосовал за закрытие, – напомнила Алина.

– Потому что других вариантов не было, – ответил Мирча.

– А сейчас они есть? – спросила Алина.

Мирча кивнул на Стаса:

– Для этого он вроде приехал.

– Я пока тоже не знаю, – честно признался Стас.

– Очень обнадёживает, – сухо заметила Алина.

Павел задумчиво показал на доску:

– Может, вообще не надо это сейчас называть?

Артур упрямо покачал головой:

– Уже назвали.

– Кто? – спросил Павел.

– Интернет, – ответил Артур.

– Интернет пусть идёт... – начал Павел.

Елена устало посмотрела на детей.

Павел с удовольствием подхватил:

– ...в распределённую школу.

Нора засмеялась. В дверях появился Илие.

– Осталось семьдесят три минуты, – сообщил Илие.

– Вы специально считаете? – спросил Стас.

– Да, – подтвердил Илие.

– «Образовательный узел» нельзя, – добавил Илие.

– Почему? – спросил Артур.

– С юридической точки зрения ничего не значит, – объяснил Илие.

– Отлично, – обрадовался Стас.

– Для вас, – уточнил Илие.

– А «распределённая школа»? – спросил Артур.

– Значит слишком много, – ответил Илие.

– То есть одно название ничего не позволяет, другое сразу запрещает? – переспросил Стас.

– Добро пожаловать в мир взрослых, – ответил Илие.

– Можно вопрос? – вмешалась Нора.

– Конечно, – ответил Илие.

– А если мы ничего не назовём? – спросила Нора.

Илие улыбнулся.

– Тогда через десять дней вы всё равно должны будете где-то учиться, – сказал Илие.

– Я не про это, – возразила Нора.

– А про что? – спросил Илие.

– Почему вы все сначала хотите придумать, как это называется? – спросила Нора.

Никто не ответил.

– Мы вчера вообще не это делали, – продолжила Нора.

Стас повернулся к ней.

– А что? – спросил Стас.

– Писали, что хотим оставить, что изменить и чего никогда не было, – ответила Нора.

– Да, – подтвердил Стас.

– Там всё было понятно, – добавила Нора.

Артур всё ещё не сдавался:

– И как это назвать?

Нора посмотрела на него так, как дети смотрят на взрослых, которые почему-то очень медленно соображают.

– Зачем? – спросила Нора.

В комнате стало тихо.

– Чтобы сделать, – уже не так уверенно ответил Артур.

– А вы сначала называете, потом делаете? – переспросила Нора.

– Обычно, – признался Артур.

– Может, поэтому у вас всё так долго, – предположила Нора.

Дана отвернулась к окну. Стас вышел в коридор и написал Бобе:
Нам надо это назвать.

Стер.

Написал:
Артур говорит, что нам надо это назвать.

Стер.

Всё-таки отправил:
Чем название отличается от имени?

Боба ответил через четыре минуты:

Контекст?

Стас отправил фотографию доски.

Боба:
А.

Стас подождал. Ничего.

Стас спросил:

И?

Боба:
Вы уже отлично называете.

Стас:
А именовать?

Ответ пришёл не сразу:
Не торопитесь.

Стас напечатал:
Спасибо за исчерпывающее объяснение.

Боба поставил манго.

Когда Стас вернулся, дети уже заняли половину доски. Рядом со взрослыми формулировками приклеили вчерашние четыре листа.

ЧТО МЫ ХОТИМ ОСТАВИТЬ
ЧТО МЫ ХОТИМ ИЗМЕНИТЬ
ЧЕГО У НАС НИКОГДА НЕ БЫЛО
НЕ ЗНАЕМ

– Это зачем? – растерянно спросил Артур.

– Чтобы вы не забывали, про что говорите, – снисходительно объяснила Нора.

Стас встал рядом.

На третьем листе появились новые строки.

человек который понимает динозавров
большой телескоп
нормальная студия музыки
кто умеет делать мультики
японский
соревнования по роботам
другие дети которые любят математику
кто-то кто поможет Марку слышать

Мирча замер. Последняя строка была написана другим почерком. Марк возле окна делал вид, что не замечает.

– Это ты написал? – спросил Мирча.

Марк покачал головой.

– Кто? – Мирча повернулся к мальчику.

Мальчик рядом поднял руку.

– Почему? – спросил Мирча.

– Потому что он всё время переспрашивает, – ответил мальчик.

Мирча ничего не сказал.

Марк тихо пробормотал:

– Дебил.

– Сам дебил, – ответил мальчик.

Оба улыбнулись.

Стас перечитал лист. Не предметы. Не программа. Почти в каждой строке был кто-то: человек, который понимает динозавров; человек, который делает мультики; другие дети; кто-то, кто поможет слышать.

Стас написал в стороне:

КТО ДОЛЖЕН БЫТЬ ДОСТУПЕН РЕБЁНКУ?

– Уже лучше, – оживилась Дана.

Артур тут же открыл ноутбук.

– Подожди, – остановил его Стас.

– Я только посмотрю, – пообещал Артур.

– Вот именно, – ответил Стас.

– Давайте так. Не чему вы хотите учиться, – предложил Стас.

– А чему? – озадачился Лео.

– С кем вы хотите иметь возможность встретиться? – продолжил Стас.

– В смысле? – не понял Лео.

– Вообще, – уточнил Стас.

– С Месси, – ответил Лео.

– Записывай, – сказал Стас.

– Он сюда не приедет, – возразил Лео.

– Пока никто никуда не едет, – напомнил Стас.

Нора написала:
человек который знает как делают игры

Марк:
врач который понимает слух но не разговаривает со мной как с маленьким

Девочка лет двенадцати:
кто реально работает с животными а не только учебник

Ещё один:
люди из других стран моего возраста

Лео:
Месси

Нора вздохнула:

– Господи.

– Что? – спросил Лео.

– Ничего, – ответила Нора.

Лео дописал:
или кто с ним знаком

Павел присвистнул.

– Парень быстро учится реализму, – оценил Павел.

Через десять минут к доске начали подходить взрослые.

Дана написала:
учитель, которому самому интересен предмет

Ольга:
человек, который покажет Норе варианты, кроме «уехать» или «остаться»

Нора прочитала. Ничего не сказала.

Мирча долго стоял с маркером. Написал:
те, кому Марк может быть нужен не несмотря на его слух

Марк посмотрел.

– Пап, – позвал Марк.

– Что? – отозвался Мирча.

– Очень пафосно, – сказал Марк.

Мирча протянул ему маркер.

– Сам пиши.

Марк добавил ниже:
группа где я не самый странный

Вопрос перестал принадлежать одной школе.

Запрос к AI-модулю

Артур:
Не предлагай решение.

На основе всей доступной информации определи, какие типы человеческих связей отсутствуют или недостаточно доступны детям Лесны.

AI:
Для ответа недостаточно данных о каждом ребёнке.

Артур:
Хорошо.

Какие данные нужны?

AI:
Не только возраст, школьная программа и успеваемость.

Нужны:

– актуальные вопросы;
– желаемые типы деятельности;
– дефицит общения;
– люди, которых в его окружении нет;
– задачи, которые ребёнок хотел бы решать;
– ситуации, в которых доступное окружение ограничивает следующий шаг.

Артур перестал печатать.

– Стас, – позвал Артур.

– Что? – Стас подошёл к ноутбуку.

Артур показал ему экран.

– Иди сюда.

Стас прочитал.

– Мы всё время давали модели школьные данные, – медленно произнёс Артур.

– Потому что решали школу, – ответил Стас.

– Да, – согласился Артур.

– И она искала школу, – медленно произнёс Артур.

– А если дать ей детей? – спросил Стас.

– В каком смысле? – не понял Артур.

– Не учеников, – уточнил Стас.

Артур ничего не сказал.

До приезда заместителя главы района оставалось сорок минут. Илие ходил по коридору, Елена отвечала журналистам, дети ели пиццу, Артур с программистом менял форму анкеты. Стас сел рядом с Даной на ступеньках.

– Вы правда хотите закрытия школы? – осторожно спросил Стас.

– Вы опять? – спросила Дана со вздохом.

– Теперь немного другой вопрос, – пообещал Стас.

– Давайте, – согласилась Дана.

– Если завтра здесь станет возможно всё то, чего вам не хватает... – начал Стас.

– Не станет, – перебила Дана.

– Допустим, – не отступил Стас.

– Хорошо, – сдалась Дана.

– Тогда вам нужна школа? – спросил Стас.

– Мне нужно место, – ответила Дана.

– Здание? – уточнил Стас.

– В том числе, – сказала Дана.

– Учителя? – продолжил Стас.

– Некоторые, – ответила Дана.

– Классы? – спросил Стас.

– Иногда, – сказала Дана.

– Расписание? – продолжил Стас.

– Иногда, – повторила Дана.

– Программа? – спросил Стас.

– Да, – ответила Дана.

– Директор? – не отставал Стас.

– Не говорите ей, но иногда, – сказала Дана.

Стас улыбнулся.

– То есть вы не хотите уничтожить форму, – подытожил Стас.

– Конечно нет, – ответила Дана.

– Вы хотите, чтобы она перестала определять всё, – продолжил Стас.

– Вот это уже ближе, – согласилась Дана.

– Ближе к чему? – спросил Стас.

– Не знаю, – ответила Дана.

– Вы заметили, как мы всё время говорим «здесь» и «там»? – спросил Стас.

– Где? – не поняла Дана.

– Здесь есть дом, друзья, родители, знакомые взрослые, поле, эта школа. Там есть хорошие лаборатории, другие дети, специалисты, выбор, университеты, театр, всё остальное, – объяснил Стас.

– И? – спросила Дана.

– И весь спор устроен так, будто ребёнок обязан выбрать мир, – закончил Стас.

– Повторите, – попросила Дана.

– Что? – переспросил Стас.

– Последнее, – уточнила Дана.

– Будто ребёнок обязан выбрать мир, – повторил Стас.

Нора с куском пиццы повернула голову.

– Я вчера это говорила, – напомнила Нора.

– Ты говорила «почему надо выбирать», – возразил Стас.

– Это то же самое, – сказала Нора.

– Нет, – не согласился Стас.

Она пожала плечами.

– Взрослые, – сказала Нора со вздохом.

Стас подошёл к доске. Стёр:

ЧТО МЫ ДЕЛАЕМ?

Написал:

ПОЧЕМУ НАДО ВЫБИРАТЬ?

Ниже:

ЗДЕСЬ ИЛИ ДАЛЬШЕ

Нора подошла, взяла у него маркер, зачеркнула ИЛИ и написала сверху:

И

Получилось:

ЗДЕСЬ И ДАЛЬШЕ

– Вот, – удовлетворённо сказала Нора.

Стас смотрел на три простых слова. Никакой терминологии, педагогической модели или технологии. Их мог понять ребёнок. Чиновник тоже.

Люди один за другим обернулись к доске. Елена вошла, продолжая говорить по телефону, и остановилась.

– Здесь и дальше, – прочитала Елена.

Марк коротко одобрил:

– Нормально.

От него это прозвучало почти как награда.

– Это название? – с надеждой спросил Артур.

Дана твёрдо ответила раньше Стаса:

– Нет.

– А что? – спросил Артур.

– Не знаю, – ответила Дана.

Нора с досадой сказала:

– Вы опять начинаете.

– Что? – не понял Артур.

– Вам обязательно надо решить, что это такое? – спросила Нора.

– Мне профессионально тяжело не решить, – признался Артур.

Последним вошёл Илие.

– Это что? – настороженно спросил Илие.

Стас осторожно ответил:

– Пока вопрос.

– Выглядит как ответ, – заметил Илие.

– Посмотрим, – ответил Стас.

– И что это меняет? – спросил Илие.

Три слова пока ничего не меняли. Стас повернулся к Артуру.

– Запускай.

– Что? – не понял Артур.

– Не ищи школы, – сказал Стас.

– А что искать? – спросил Артур.

– Всё, что позволяет каждому из них иметь и «здесь», и «дальше», – ответил Стас.

Артур сел.

– Это запрос уровня «всё хорошее против всего плохого», – возразил Артур.

– Поэтому не решай его целиком, – ответил Стас.

– А? – Артур посмотрел на него.

– Разложи по детям, – предложил Стас.

– Сорок три отдельных задачи? – уточнил Артур.

– Пока да, – подтвердил Стас.

– Не отдельных, – вмешалась Дана.

Артур посмотрел.

– Почему? – спросил Артур.

– Потому что некоторые вещи им нужны вместе, – объяснила Дана.

– Тогда как? – спросил Артур.

– Не знаю, – ответила Дана.

Стас улыбнулся.

– Наконец-то, – сказал Стас.

11:36

Пересчёт пространства связей

Сохранить школу Лесна: 143 связи.

Обеспечить доступ к качественному образованию: 1 618.

Создать локальную образовательную среду: 4 907.

Рабочая формулировка:

ЗДЕСЬ И ДАЛЬШЕ

Каждый ребёнок сохраняет доступ к значимым местным людям, отношениям и месту жизни. Одновременно получает доступ к людям, знаниям, практикам и возможностям, которых здесь нет.

Анализ...

Экран замер. Пять секунд. Десять. Двадцать.

Артур нахмурился.

– Что? – спросил Стас.

– Думает, – ответил Артур.

– Пусть, – сказал Стас.

Через сорок три секунды появились результаты.

Обнаружено 31 406 потенциальных связей.

Павел свистнул.

– Месси есть? – спросил Павел.

– Подожди, – ответил Артур.

После первичной фильтрации: 2 903.
Применимы в течение десяти дней: 118.
Не соответствуют существующим категориям: 9.
Высокая значимость без объяснимого основания: 1.

Стас наклонился.

– Что за одна? – спросил Стас.

Артур открыл.

На экране появилось:

Сильвия Новак
67 лет.
Брно.
Бывший диспетчер гражданской авиации.
Действующих профессиональных связей с образованием не обнаружено.

– Отлично. Нашли детям авиадиспетчера, – сухо заметил Павел.

– Почему её показало? – озадаченно спросил Стас.

Основание связи не может быть надёжно реконструировано.

– Убрать? – нерешительно спросил программист.

Артур уже хотел нажать. Остановился. Стас посмотрел на него.

– Оставь, – неожиданно для самого себя решил Артур.

– Зачем? – с подозрением спросила Дана.

– Не знаю, – ответил Артур.

– Всё лучше и лучше, – пробормотала Дана.

– Учимся, – пожал плечами Артур.

Остальные связи выглядели понятнее: специалист по слуху; лаборатория робототехники; музыкальная студия; финские подростки, строившие радиотелескоп; преподаватель биологии с полевой программой; театральная группа; разработчик игр; обсерватория; пенсионеры-инженеры; мастерская прототипирования; двадцать семь простаивающих комплектов VR.

Люди, места, знания и вещи, ещё час назад не имевшие отношения к «закрывающейся сельской школе», появились на одной карте.

Не школа расширялась. Расширялся мир, который мог оказаться доступным сорока трём детям.

Первой позвонила Дана. В университетскую лабораторию.

Мирча написал специалисту по слуху.

Елена написала родителям из Финляндии.

Павел почему-то выбрал инженеров-пенсионеров.

– Зачем? – спросил Стас.

– У меня мастерская, – ответил Павел.

– И? – Стас ждал продолжения.

– Не знаю. Там два мальчика всё время возле меня торчат. Может, что-нибудь соберут, – предположил Павел.

Нора сама написала разработчику игр. Через семь минут получила ответ.

– Он ответил! – воскликнула Нора.

– Что? – вскинулся Лео.

– Говорит, может вечером, – сказала Нора.

– Скажи про меня, – попросил Лео.

– Ты футбол хочешь, – напомнила Нора.

– Я и игры хочу, – возразил Лео.

– Определись, – сказала Нора.

– Почему? – не понял Лео.

Нора посмотрела на него, потом на доску.

– Ладно, – передумала Нора.

Написала разработчику:
Нас двое. Один пока не определился.

Заместитель главы района приехал в двенадцать ноль восемь. Уже шли одиннадцать разговоров. На большом экране висела карта. Дана договаривалась с университетом. Марк говорил со специалистом по слуху. Артур ругался с системой авторизации. Двое детей зачем-то мерили спортзал. Павел приволок разобранный электродвигатель.

Елена встретила чиновника у входа.

– Добрый день, – напряжённо, но вежливо сказала Елена.

Он посмотрел вокруг.

– Что происходит? – настороженно спросил чиновник.

Елена посмотрела на доску:
ЗДЕСЬ И ДАЛЬШЕ

– Пока не знаю, как это правильно назвать, – ответила Елена.

Чиновник нахмурился.

– Мне сказали, вы создаёте распределённую школу, – сказал чиновник.

– Нет, – ответила Елена.

– Новое образовательное учреждение? – уточнил чиновник.

– Нет, – повторила Елена.

– Тогда что? – спросил чиновник.

В кабинете Нора разговаривала с разработчиком игр. Марк сам задавал специалисту вопросы о своём слухе. Дана что-то яростно рисовала университетскому преподавателю. Лео объяснял Павлу, зачем роботу электродвигатель, хотя робота ещё не было.

– Мы пытаемся сделать так, – спокойно сказала Елена, – чтобы детям не приходилось выбирать между жизнью здесь и возможностями там.

– Это не юридическая форма, – заметил чиновник.

Илие, стоявший рядом, с облегчением выдохнул:

– Слава богу.

К вечеру остальные формулировки с доски исчезли. Осталось:

ЗДЕСЬ И ДАЛЬШЕ

Решения всё ещё не было. До закрытия оставалось девять дней. Ни лицензии, ни финансирования, ни расписания. Никто не знал, какие из сегодняшних связей переживут неделю.

И всё же утром сорок три ребёнка были проблемой маленькой школы.

К вечеру они оказались точками входа в тридцать одну тысячу возможных связей.

Стас отправил Бобе фотографию доски. Ответ пришёл быстро. Одна буква.

И.

Стас улыбнулся.

Артур заглянул через плечо.

– Что он написал? – спросил Артур.

Стас показал.

– Очень содержательно, – сухо оценил Артур.

– Он развивается, – сдерживая улыбку, ответил Стас.

Артур посмотрел на доску.

– Так мы всё-таки это назвали? – уже без прежней уверенности спросил Артур.

Из соседнего кабинета донёсся детский крик:

– ДАНА! ОНИ МОГУТ ПРИВЕЗТИ ТЕЛЕСКОП!

Потом чей-то смех.

Телефон Елены снова зазвонил. На карте появилась новая связь. За ней ещё одна.

– Похоже, нет, – признался Стас.

– А что тогда сделали? – не отступил Артур.

Стас посмотрел на три слова и вспомнил Бобино: Не торопитесь.

Утром они называли: подбирали формулировку, которая должна была удержать происходящее. Теперь происходящее само собиралось вокруг трёх слов.

– Именовали, – медленно сказал Стас.

– В чём разница? – спросил Артур.

На экране появилась следующая точка.

– Название объясняет, что это. Имя зовёт, – ответил Стас.

Потом ещё одна.

И к концу дня уже невозможно было точно сказать, кто первым начал собирать кого.

Глава 12

Глава 12. Задача собирает своих

Утром следующего дня у школы появились чужие.

Так их назвали сначала. Не вслух. По крайней мере, не все.

Две машины с чужими номерами, микроавтобус, женщина со странным чемоданом, трое студентов, девушка из университета, два пенсионера-инженера. Мужчина с бородой привёз коробку датчиков и сразу спросил, где можно сверлить. Ещё человек пятнадцать одновременно появились на экранах.

Елена стояла возле входа и пыталась понять, кого куда вести.

– Вы к кому? – напряжённо спросила Елена.

– К детям, – ответил мужчина с коробкой.

– Я понимаю. К кому конкретно? – уточнила Елена.

Мужчина с коробкой пожал плечами.

– К тому, кому нужны датчики, – сказал мужчина.

– Какие? – спросила Елена.

– Пока не знаю, – признался мужчина.

– А кто вас позвал? – спросила Елена.

Он показал телефон.

– Павел, – ответил мужчина.

Елена позвонила Павлу.

– Ты позвал человека с датчиками? – без предисловий спросила Елена.

– Какого? – не понял Павел.

– Отлично, – ответила Елена.

– Подожди. А, да. Наверное, – вспомнил Павел.

– Что значит «наверное»? – спросила Елена.

– Я вчера троим написал, – объяснил Павел.

– Зачем? – спросила Елена.

– Лео хочет что-то строить, – ответил Павел.

– Что? – уточнила Елена.

– Пока не знает, – сказал Павел.

Елена закрыла глаза.

– Павел, – устало произнесла Елена.

– Что? – отозвался Павел.

– Когда зовёшь людей, предупреждай хотя бы меня, – попросила Елена.

– Зачем? – спросил Павел.

Она посмотрела на поток людей у входа.

– Не знаю. Чтобы кто-то понимал, что происходит, – ответила Елена.

– Так никто не понимает, – напомнил Павел.

– Спасибо, – сказала Елена.

– Пожалуйста, – ответил Павел.

Общий чат «Здесь и дальше»

@Elena:
Пожалуйста, все, кто приезжает физически, напишите сюда.

@Pavel:
Я здесь.

@Elena:
Ты здесь каждый день.

@Pavel:
Но физически.

@Daria_uni:
Мы будем через 15 минут. Нас трое.

@Tomas_engineer:
Уже приехали.

@Elena:
Кто «мы»?

@Tomas_engineer:
Я и Ян.

@Nora:
А Сильвия будет?

@Artur:
Пока не ответила.

@Leo:
КТО ТАКАЯ СИЛЬВИЯ

@Nora:
авиадиспетчер

@Leo:
ЗАЧЕМ НАМ АВИАДИСПЕТЧЕР

@Artur:
Хороший вопрос.

@Pavel:
Самолёта у нас тоже пока нет.

@Nora:
Лео уже хочет.

В девять пятнадцать Артур создал таблицу. В девять двадцать семь её перестали заполнять. В девять сорок он создал новую. В десять ноль пять обе уже расходились друг с другом.

К одиннадцати существовали:

три списка участников, два расписания, четыре чата, общий диск, отдельный диск Даны, папки «ВАЖНО» и «ВАЖНО 2»,

а ещё документ под названием:
КТО ЧТО ДЕЛАЕТ ФИНАЛ

Через двадцать минут кто-то переименовал его:
КТО ЧТО ДЕЛАЕТ ФИНАЛ 2

Артур обречённо смотрел на экран.

– Оно размножается, – сказал Артур.

Стас заглянул.

– Что? – спросил Стас.

– Управление, – ответил Артур.

– Убей, – предложил Стас.

– Кого? – не понял Артур.

– Не знаю. Ты первый начал, – ответил Стас.

– Очень смешно, – сказал Артур.

Стас посмотрел на людей.

Вчера задача будто распахнулась. Сегодня в открытую дверь хлынуло всё сразу: хорошее, ненужное и то, про что пока невозможно было понять, к чему оно относится.

У Марка шёл второй разговор со специалистом по слуху. Нора вместе с разработчиком разбиралась, как производят игры. Дана говорила с университетом. Двое инженеров возились с Павлом в мастерской. Дарья привезла переносной набор для биологических исследований.

В спортивном зале лежали четыре больших коробки оборудования, которые никто не заказывал.

– Это что? – насторожился Стас.

Елена посмотрела накладную.

– VR, – ответила Елена.

– Откуда? – спросил Стас.

– Компания какая-то, – сказала Елена.

– Кто попросил? – спросил Стас.

– Не знаю, – ответила Елена.

Артур, проходивший мимо, виновато остановился.

– Я, – признался Артур.

– Зачем? – спросил Стас.

– Вчера было в списке связей, – объяснил Артур.

– И ты сразу попросил двадцать семь комплектов? – не понял Стас.

– Я спросил, готовы ли они дать, – уточнил Артур.

– И? – Стас ждал продолжения.

– Они дали, – ответил Артур.

– Все двадцать семь? – переспросил Стас.

– Двадцать семь, – подтвердил Артур.

Стас посмотрел на гору коробок.

– Ты уверен, что мы собираем орган, а не склад? – с сомнением спросил Стас.

– Пока нет, – ответил Артур.

Первые серьёзные проблемы начались не с техники. С людей.

На большой перемене Алина нашла Нору разговаривающей с двумя студентами.

– Кто они? – резко спросила Алина.

– Не знаю, – ответила Нора.

– Как это не знаешь? – переспросила Алина.

– Один Дима, – уточнила Нора.

– Я не про имя, – сказала Алина.

Нора посмотрела на мать другой девочки.

– Тогда не знаю, – ответила Нора.

– Кто разрешил им разговаривать с детьми? – спросила Алина.

Студенты замолчали.

– Мы из университета, – осторожно сказал один из студентов.

– Я вижу. И что? – Алина посмотрела на него.

– Нас пригласили, – объяснил студент.

– Кто? – спросила Алина.

Он посмотрел на Нору.

Нора показала на Дану.

Дана в другом конце коридора показала на Артура. Артур увидел это и показал на Стаса.

Стас поднял обе руки.

– Меня вообще здесь не было, – ответил Стас.

Алина не улыбнулась.

– Вот именно, – сказала Алина.

Через десять минут собрались родители. Через пятнадцать пришёл Илие. Через двадцать спор уже был не о студентах.

– Мы не можем пускать сюда кого угодно, – жёстко сказала Алина.

– Никто не говорит «кого угодно», – сдержанно возразила Дана.

– Я половину этих людей впервые вижу! – продолжила Алина.

– Я тоже, – ответила Дана.

– Это наши дети, – сказала Алина.

Мирча неожиданно зацепился за её слова:

– Вот.

– Что «вот»? – спросила Алина.

– Наши, – повторил Мирча.

– И? – не поняла Алина.

– Если они наши, почему решаем только мы? – спросил Мирча.

Алина уставилась на него.

– Ты серьёзно? – спросила Алина.

– Да, – ответил Мирча.

– А кто должен решать? – продолжила Алина.

– Я не знаю, – признался Мирча.

– Прекрасно, – ответила Алина.

Павел, стоявший возле двери, неуверенно вмешался:

– Те, кто за что-то отвечает.

– За мою дочь никто, кроме меня, не отвечает, – возразила Алина.

– За дочь – да. А за то, что она делает здесь? – спросил Павел.

– Что значит? – не поняла Алина.

– Ну вот студент. Если он ведёт с ними проект, он за свою долю отвечает, – объяснил Павел.

– Какую ещё свою долю? – переспросила Алина.

Павел замолчал. Фраза появилась раньше, чем он понял её.

– Свою, – повторил Павел.

Стас повернул голову.

– Подождите, – оживился Стас.

Алина раздражённо посмотрела:

– Что?

– Павел сейчас сказал важную вещь, – объяснил Стас.

– Он часто говорит, – буркнула Алина.

– Редко важную, – невозмутимо уточнила Дана.

– Спасибо, – сказал Павел.

Стас подошёл к доске.

Написал:
ОБЩЕЕ

Ниже:
НАШЕ

– Это ещё зачем? – устало спросил Илие.

– Пока не знаю, – ответил Стас.

– Хорошо, что вы продолжаете традицию, – сказал Илие.

Стас повернулся к людям.

– Вчера мы говорили «общая задача», – напомнил Стас.

– Ну и? – спросил Илие.

– Кто за неё отвечает? – спросил Стас.

Несколько человек уверенно ответили:

– Все.

Стас кивнул.

– Кто именно? – уточнил Стас.

Тишина.

Павел усмехнулся.

– Началось, – сказал Павел.

Стас показал на VR-коробки.

– Они общие? – спросил Стас.

Артур осторожно ответил:

– Формально принадлежат компании.

– Не про собственность, – уточнил Стас.

– Тогда да, – ответил Артур.

– Кто отвечает, чтобы их приняли, проверили, раздали, потом вернули? – продолжил Стас.

Артур посмотрел вокруг.

– Сейчас найду, – пообещал Артур.

Стас показал на коробки.

– Вот.

Дана поняла первой:

– Общее есть. Нашего ещё нет.

Стас посмотрел на неё.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Стас.

Она пожала плечами.

– Общее просто лежит посреди комнаты. Наше – когда уже понятно, кто в нём есть, – объяснила Дана.

Алина сказала:

– Наши дети – понятно кто.

Дана решительно покачала головой.

– Это другое, – возразила Дана.

– Почему другое? – спросила Алина.

– Потому что «наши дети» сейчас означает «дети родителей из Лесны», – ответила Дана.

– А что должно означать? – спросила Алина.

– Не знаю, – призналась Дана.

Марк, сидевший у окна, раздражённо вмешался:

– Я вообще ничей проект.

Все повернулись.

– Хорошо, – обрадовался Стас. – Уже полезно.

В этот момент в дверь вошла женщина лет шестидесяти пяти. Невысокая. Седые волосы собраны сзади. Небольшой рюкзак.

Она оглядела комнату.

– Простите. Здесь школа? – с любопытством спросила вошедшая женщина.

Павел посмотрел на Стаса.

– Пока спорный вопрос, – охотно ответил Павел.

– Тогда я правильно приехала, – обрадовалась женщина.

Артур встал.

– Сильвия? – переспросил Артур.

– Да, – подтвердила женщина.

– Сильвия Новак? – уточнил Артур.

– Насколько мне известно, – ответила Сильвия.

Нора вскочила.

– Авиадиспетчер! – воскликнула Нора.

Сильвия посмотрела на неё.

– Бывший, – уточнила Сильвия.

– Зачем вы нам? – без церемоний спросила Нора.

Сильвия сняла рюкзак.

– Вот это я тоже приехала узнать, – ответила Сильвия.

Через полчаса она сидела в углу с чашкой кофе и почти не говорила.

Смотрела: кто входит, к кому подходит, что спрашивает; где один разговор заканчивается и начинается следующий; кто возвращается к одному человеку; какие вопросы остаются висеть.

Артур первым не выдержал:

– У вас есть версия, почему система связала вас с нами?

– Есть, – ответила Сильвия.

– Какая? – спросил Артур.

– Ошиблась, – сказала Сильвия.

– Спасибо, – ответил Артур.

– Пожалуйста, – сказала Сильвия.

Она отпила кофе.

– А если не ошиблась? – не отставал Артур.

– Тогда посмотрим, – ответила Сильвия.

– Вы пятнадцать лет управляли воздушным движением, – продолжил Артур.

– Не управляла, – возразила Сильвия.

– А что делали? – спросил Артур.

Сильвия посмотрела на него.

– Уже интереснее, – сказала Сильвия.

– Так что? – повторил Артур.

– Следила, чтобы множество людей с разными маршрутами могли пользоваться одним пространством и не убивать друг друга, – спокойно объяснила Сильвия.

Артур замолчал.

Сильвия улыбнулась.

– Очень приблизительно, – добавила Сильвия.

Стас сел рядом.

– И кто там главный? – заинтересовался Стас.

– В небе? – уточнила Сильвия.

– Да, – подтвердил Стас.

– Никто, – ответила Сильвия.

– А диспетчер? – спросил Стас.

– Если диспетчер решит, что он главный, лучше не летать, – усмехнулась Сильвия.

– Тогда кто? – не понял Стас.

– У каждого своя зона ответственности. Свой борт. Свой сектор. Своя высота. Свой следующий шаг. А пространство – общее, – объяснила Сильвия.

Стас посмотрел на доску.

ОБЩЕЕ

НАШЕ

Сильвия проследила взгляд.

– Что это? – спросила Сильвия.

– Мы как раз пытаемся понять, – ответил Стас.

– Плохо получается? – спросила Сильвия.

– Отлично, – ответил Стас.

К обеду «общее» стало проблемой. На общем диске удалили файл, и никто не знал, кто это сделал. Два человека одновременно заняли спортзал. Телескоп было некуда ставить. Инженер начал разбирать шкаф, который директор всё ещё считала школьным имуществом. Три человека работали с Марком и не знали друг о друге. Задание Норы уже выполняли ещё четверо детей.

К вечеру никто уже не мог сказать, сколько проектов существует.

Артур открыл свой «КТО ЧТО ДЕЛАЕТ ФИНАЛ 2».

Закрыл.

– Я сдаюсь, – обречённо объявил Артур.

– Хорошо, – одобрила Сильвия.

– Почему всем сегодня нравится, когда я сдаюсь? – спросил Артур.

– Потому что ты перестаёшь мешать себе видеть, – ответила Сильвия.

– Вы точно не знакомы с Бобой? – переспросил Артур.

– С кем? – не поняла Сильвия.

– Неважно, – ответил Артур.

Сильвия попросила большой лист и нарисовала не структуру, а кружки: слух Марка, игры, биология, телескоп, транспорт, помещение, безопасность. Между ними появились линии и имена. Некоторые повторялись.

– Это что? – заинтересовался Павел.

– Пока ничего, – ответила Сильвия.

– Уже нравится, – сказал Павел.

Сильвия показала на «телескоп».

– Кто за это отвечает? – спросила Сильвия.

Все посмотрели на всех.

– Университет, – уверенно ответила Нора.

– Университет – это кто? – спросила Сильвия.

– Люди, – ответила Нора.

– Какие? – уточнила Сильвия.

Дана назвала преподавателя.

– Он привезёт? – спросила Сильвия.

– Нет. Студенты, – ответила Дана.

– Какие? – продолжила Сильвия.

Дана назвала двух.

– Кто встретит? – спросила Сильвия.

Тишина.

Павел нерешительно поднял руку.

– Я, – вызвался Павел.

Сильвия написала его имя.

– Кто подготовит место? – продолжила Сильвия.

– Мы, – немедленно вызвался Лео.

– Кто «мы»? – спросила Сильвия.

Лео посмотрел на Нору.

– Я, Нора... – начал Лео.

– Я не таскаю шкафы, – отказалась Нора.

– Тогда я и Марк, – сказал Лео.

– Почему я? – возмутился Марк.

– Ты вчера хотел телескоп, – напомнил Лео.

– Хотел смотреть, а не таскать, – возразил Марк.

– Я помогу, – примирительно предложил Павел.

Сильвия записала.

– Всё. Уже не общее, – подвела итог Сильвия.

Стас посмотрел.

– А какое? – спросил Стас.

Она пожала плечами.

– Ваше, – ответила Сильвия.

– Почему? – спросил Стас.

– Потому что у него появились конкретные люди, – объяснила Сильвия.

Дана недоверчиво нахмурилась.

– Но телескоп же не наш, – возразила Дана.

– В смысле собственности? – уточнила Сильвия.

– Да, – подтвердила Дана.

– Тогда не ваш, – сказала Сильвия.

– А в каком смысле наш? – спросила Дана.

Сильвия показала на лист.

– В том, что если завтра он не приедет, кто-то из вас заметит.

– И? – спросил Стас.

– Сделает что-то, – ответила Сильвия.

Стас почувствовал, как различие становится телесным. Общее могло исчезнуть, и все спрашивали бы, кто должен был проследить. Наше исчезало у конкретного человека. Не как имущество. Как кусок происходящего, в котором была его доля.

Общий чат «Здесь и дальше»

@Artur:
Меняем формат.

У каждой активности должны быть конкретные люди, которые держат свою долю.
Не начальники.
Не владельцы.
Не «ответственные за всё».
Со своей долей ответственности.

@Pavel:
А если никто не хочет?

@Artur:
Тогда этого пока нет.

@Nora:
А дети считаются?

@Artur:
Если реально держат свою долю ответственности – да.

@Elena:
Что значит «держат»?

@Silvia:
Несут ту ношу, которую взяли.

К вечеру карта выглядела иначе. Возле связей появились имена. Не должности и не роли навсегда. Люди, которые взяли кусок происходящего.

Дана – университетская биология.
Павел – физическое пространство мастерской.
Мирча – линия по слуху Марка, но вместе с ещё двумя родителями.
Нора – группа разработки игр.
Лео неожиданно оказался рядом сразу с четырьмя техническими задачами.
Елена держала вход новых людей.
Илие – нормативные границы.
Артур – инфраструктуру связей.

Стас долго смотрел на своё имя. Рядом ничего не было.

Сильвия заметила.

– Потерялись? – спокойно спросила Сильвия.

– Похоже, – признался Стас.

– Хорошо, – одобрила Сильвия.

– Почему? – спросил Стас.

– Значит, ещё не придумали себе должность, – объяснила Сильвия.

– А у вас? – Стас посмотрел на её имя.

Она показала.

Возле её имени тоже ничего не было.

– Я пока чужая, – сказала Сильвия.

Стас посмотрел на неё.

– Вы сегодня сделали больше половины нашей структуры, – напомнил Стас.

– Вашей, – уточнила Сильвия.

– Вот именно, – ответил Стас.

– Нет, – не согласилась Сильвия.

– Почему? – спросил Стас.

– Потому что я пока могу завтра уехать, и вы просто скажете: «Спасибо, Сильвия», – объяснила Сильвия.

– А когда станете своей? – спросил Стас.

Она всерьёз задумалась.

– Может, ответственность? – предположил Стас.

– Не только, – ответила Сильвия.

– А что? – спросил Стас.

Сильвия посмотрела на детей в коридоре.

– Доля, – ответила Сильвия.

Стас написал Бобе:
Кажется, понял, чем «свои» отличаются от «нужных».

Ответа не было минут двадцать.

Потом Боба ответил:
Ну?

Стас:
Нужный может решить задачу и уйти. Свой уже имеет в происходящем свою долю.

Боба:
Неплохо.

Стас:
Это всё?

Боба:
Счастье не в воле. В доле.

Стас смотрел на сообщение. Потом написал:

Опять играешь словами?

Боба ответил:

Да.

Стас спросил:

И что значит?

Боба:

Ты же уже написал.

Стас не ответил.

На следующий день приехал телескоп. Точнее, не приехал: за двадцать километров от Лесны у микроавтобуса сломался генератор.

Раньше это стало бы сообщением в общий чат:
ПРОБЛЕМА С ДОСТАВКОЙ ТЕЛЕСКОПА. КТО МОЖЕТ ПОМОЧЬ?

Теперь студент написал Павлу. Павел – Яну. Ян позвонил знакомому.

Через тридцать семь минут телескоп снова ехал.

Стас узнал о поломке уже после того, как её решили. Это впечатлило его больше самого телескопа.

В это же утро пропал разработчик игр. Не физически. Перестал отвечать.

У Норы через два часа должна была быть встреча. Она написала Артуру.

Артур:
Он твой контакт.

Нора:
И ЧТО

@Artur:
Решай.

@Nora:
мне 15

@Artur:
И?

Пауза.

Через пять минут Нора написала второму разработчику из списка, потом третьему. Третий согласился. Вечером первый появился и извинился.

Нора коротко ответила:
уже не надо

Потом подумала и добавила:
но можете прийти в пятницу там другая задача

Стас увидел переписку случайно. Нора заметила.

– Что? – спросила Нора.

– Ничего, – ответил Стас.

– Тогда не смотрите, – попросила Нора.

– Хорошо, – согласился Стас.

Он отвернулся.

Нора всё-таки позвала:

– Стас.

– Что? – отозвался Стас.

– Он теперь наш или нет? – спросила Нора.

– Кто? – не понял Стас.

Нора показала на экран.

– Этот человек.

– Не знаю, – ответил Стас.

– А как понять? – спросила Нора.

Стас вспомнил Сильвию.

– Он отвечает за наше и наше отвечает за него, – сказал Стас.

Нора посмотрела на экран.

– Тогда в пятницу посмотрим, – сказала Нора.

К третьему дню «чужих» стало больше, но слово использовали всё реже. Не потому что все стали своими. Наоборот.

Одни давали консультацию и исчезали. Другие отправляли оборудование или деньги. Кто-то обещал и не делал. Кто-то приносил прекрасную, но никому не нужную идею. Кто-то хотел «помочь детям» так настойчиво, что Елене приходилось его останавливать.

Среда не превращала каждого входящего в своего. Она начинала различать.

Свои были не теми, кого позвали, а теми, у кого в происходящем появилась доля.

Она не измерялась часами. Иногда человек за двадцать минут менял больше, чем другой за неделю. Иногда доля была маленькой: один звонок, одна комната, один ребёнок, одна функция. Но когда человек её действительно принимал, окружающие начинали ждать не «когда кто-нибудь сделает». Они ждали его.

Это обнаружилось особенно ясно на четвёртый день.

Илие потребовался список людей, имеющих доступ к детям.

– Я не приму «все участники среды», – жёстко сказал Илие.

Артур тяжело вздохнул.

– Почему? – спросил Артур.

– Потому что это ничего не значит, – ответил Илие.

– Это означает всех, – возразил Артур.

– Именно, – сказал Илие.

Он положил лист на стол.

– «Все» – прекрасный способ сделать так, чтобы конкретного человека не существовало, – сказал Илие.

Стас посмотрел на него.

– Повтори, – попросил Стас.

– Не начинайте, – ответил Илие.

– Нет, серьёзно, – не отступил Стас.

Илие раздражённо продолжил:

– Когда мне пишут «общее решение», я первым делом спрашиваю фамилии тех, кто его принял.

– Почему? – спросил Стас.

– Потому что общее само ничего не подписывает, не ошибается и не отвечает, – объяснил Илие.

Сильвия, сидевшая рядом, кивнула.

– А наше? – спросила Сильвия.

Илие подумал.

– Наше уже можно спросить: «Кто вы?» – ответил Илие.

В комнате стало тихо.

Артур медленно развернул ноутбук.

На экране была карта.

Не тысячи безымянных точек.

Группы.
Связи.
Имена.
Места.

– Получается, – неуверенно сказал Артур, – общее принадлежит всем.

– И никому, – сухо добавил Илие.

Сильвия посмотрела на карту.

– А за нашим всегда можно показать пальцем на тех, кто за ним стоит, – сказала Сильвия.

– На владельца? – спросил Артур.

– На людей, – уточнила Сильвия.

Стас почувствовал, как фраза укладывается.

Наше – это не общее.

У общего могла быть территория без лиц.

У нашего обязательно есть лица.

В тот вечер Сильвия не уехала. Она сняла комнату в доме через дорогу.

Артур узнал и с любопытством спросил:

– Надолго?

– На две недели, – ответила Сильвия.

– Почему? – не понял Артур.

– Вы плохо передаёте функции, – объяснила Сильвия.

– В каком смысле? – уточнил Артур.

– Сегодня один человек заболел, и три процесса остановились. Вы не различаете взаимосвязей, – сказала Сильвия.

– Можем сделать карту, – предложил Артур.

– Сделаем, – согласилась Сильвия.

Артур улыбнулся.

– Значит, у вас появилась доля? – спросил Артур.

Сильвия посмотрела на него.

– Не наглейте, – предупредила Сильвия.

Но тоже улыбнулась.

Из карты среды. День 4

Вход новых участников: Елена + Катя.
Специалисты вне Лесны: Дана + Артур + 3 участника.
Физическая безопасность: Павел + Илие + Томаш.
Слуховая линия: Мирча + Марк + доктор Андреева.
Игровые проекты: Нора + Влад + Алексей.
Технические проекты: Лео + Павел + Ян + Томаш.
Взаимосвязи и передача функций: Сильвия.

Под строкой кто-то приписал:
ПОКА

Сильвия увидела. Дописывать не стала.

К концу четвёртого дня у происходящего появились новые признаки. Проблема собирала людей. Ненужная функция распускала группу. Если один переставал справляться, задача искала второго. Повторяющаяся необходимость рождала способ её замечать, а работающий способ перенимали другие.

Никто не проектировал это целиком.

Но целое уже начинало замечать собственные пробелы.

В двадцать два семнадцать AI-модуль зафиксировал новое изменение.

Внутренний лог

За последние 72 часа:

Новые участники: 286.
С подтверждённым вкладом: 74.
Удерживают повторяющуюся функцию: 31.
Функции без прямого назначения: 18.
Передачи функции без централизованного решения: 23.

После этого появилась строка, которой раньше не было:
Вероятность устойчивого функционального целого: невозможно оценить существующей моделью.

Артур прочитал и позвал Стаса.

– Смотри, – сказал Артур.

Стас прочитал.

– Что это значит? – спросил Стас.

– Не знает, что мы такое, – ответил Артур.

– Хорошо, – обрадовался Стас.

– Почему всё хорошее теперь начинается с того, что кто-то чего-то не знает? – спросил Артур.

Стас улыбнулся.

– Возможно, потому что известное мы уже умеем делать, – ответил Стас.

В дверях стояла Елена.

– Вы двое идёте? – загадочно спросила Елена.

– Куда? – спросил Артур.

– На улицу, – ответила Елена.

– Зачем? – не понял Стас.

– Смотрите сами, – предложила Елена.

Они вышли. На школьном дворе специально выключили свет. Посреди поля стоял телескоп, вокруг него человек тридцать: дети, родители, приезжие, Дана, Павел, Илие, Сильвия.

Лео прыгал вокруг телескопа и мешал всем одновременно.

– Тише! – кричала Нора. – Вообще-то космос!

– Космосу всё равно! – крикнул Лео.

– Мне не всё равно! – отрезала Нора.

Кто-то засмеялся.

Девушка из университетской группы показывала Марку, куда смотреть. Потом Норе. Потом мальчику, которого Стас ещё не знал.

Стас остановился.

– Сегодня спросила у одного из студентов, когда они уезжают, – тихо сказала Елена.

– И? – спросил Стас.

– Он сказал: «Не знаю. У нас здесь ещё работа», – ответила Елена.

Елена помолчала.

– Вчера я называла их чужими.

Стас посмотрел на людей.

– А сегодня? – спросил Стас.

– Сегодня не знаю, кто они, – призналась Елена.

Сильвия, услышав, повернулась.

– Хорошо, – спокойно отозвалась Сильвия.

Елена рассмеялась.

– Вы тоже заразились, – сказала Елена Сильвии.

– Чем? – спросила Сильвия.

– Радоваться незнанию, – ответила Елена.

Сильвия посмотрела на телескоп.

– Просто иногда имя появляется чуть позже отношения, – сказала Сильвия.

Нора отошла от телескопа. Увидела Стаса.

– Вы смотрели Сатурн? – спросила Нора.

– Нет, – ответил Стас.

– Идите, – позвала Нора.

– Потом, – сказал Стас.

– Сейчас очередь маленькая, – настаивала Нора.

Стас подошёл. Наклонился к окуляру. Долго ничего не видел. Потом нашёл. Маленькая светлая точка. И кольцо. Настоящее.

Почему-то от этого стало смешно и он зачем-то выпрямился.

– Ну? – нетерпеливо спросил Лео.

– Удивительно, – ответил Стас.

– И всё? – разочарованно спросил Лео.

– А что надо сказать? – спросил Стас.

– Не знаю, – признался Лео.

Стас улыбнулся.

– Вот и я не знаю.

Рядом Павел объяснял инженеру, где завтра поставить стол. Мирча говорил с женщиной-врачом. Дана спорила с университетским преподавателем. Елена разливала чай. Сильвия что-то показывала Артуру на телефоне.

Люди, которые четыре дня назад не знали о существовании друг друга, сейчас говорили:

нам надо
у нас не получается
к нам завтра приедут
мы попробуем

Стас вдруг услышал это.

Не «всем надо».

Не «для общего дела».

Нам.

Он достал телефон.

Написал Бобе:
Кажется, задача действительно собирает своих.

Боба ответил:
Своё – не моё.

Стас усмехнулся.

Стас написал:

В чём разница?

Ответа долго не было.

Потом Боба ответил:
Своё – это не про собственность.

Стас посмотрел на двор.

И написал:

А наше кому принадлежит?

Три точки появились.

Исчезли.

Появились снова.

Боба ответил:

Всем тем, из чьих долей оно состоит.

Стас перечитал и посмотрел на людей. У каждого здесь была не акция, не собственность и не право командовать, а внесённый и удерживаемый им вклад жизни.

Поэтому чужой иногда становился своим быстрее, чем тот, кто жил рядом двадцать лет. Не потому, что его приняли в круг. Просто однажды кто-то оглядывался и говорил:
нам он нужен.

А он отвечал:
и вы мне тоже.

Глава 13

Глава 13. Перемена

На пятый день никто не спасал школу.

Это выяснилось примерно к десяти утра.

Стас сидел на ступеньках у входа, пил кофе и минут двадцать пытался понять, почему ему тревожно. Потом понял. Никто не бегал.

Елена не стояла посреди коридора с двумя телефонами.
Артур не объяснял программистам, что всё надо срочно переделать.
Дана не спорила одновременно с тремя людьми.
Илие не напоминал про сроки.
Сильвия вообще куда-то исчезла.
Дети были на уроках.

На парковке стояли четыре чужие машины, которые за последние дни перестали выглядеть чужими. Из открытого окна мастерской доносился звук дрели. В спортзале кто-то ругался из-за удлинителя.

Стас посмотрел на часы. До закрытия школы оставалось шесть дней. По идее, они должны были хотя бы немного паниковать.

Стас написал Артуру:
Ты где?

Артур ответил:
Сплю.

Стас:
Сейчас 10:07.

Артур:
Именно.

Стас:
А кто там всё держит?

Долго не было ответа.

Потом Артур ответил:
Что именно?

Стас хотел написать. Остановился. Посмотрел на школу. Стёр сообщение.

10:19

Общий чат «Здесь и дальше»

@Elena:
Кто сегодня встречает ребят из робототехники?

@Leo:
Я.

@Elena:
Ты ребёнок.

@Leo:
Я ЗНАЮ

@Pavel:
Я рядом.

@Elena:
Хорошо.

@Dana:
У кого ключ от малой лаборатории?

@Katya:
У меня.

@Dana:
Почему у тебя?

@Katya:
Вчера попросили.

@Dana:
Кто?

@Katya:
Не помню.

@Dana:
Прекрасно.

@Silvia:
Передайте второй ключ Дане. Первый оставьте у Кати.

@Dana:
Ты где?

@Silvia:
На рынке.

@Dana:
Почему?

@Silvia:
Закончился кофе.

@Pavel:
ВОТ ОНА НАСТОЯЩАЯ КРИТИЧЕСКАЯ ФУНКЦИЯ

Стас дочитал и положил телефон. Катастрофы не произошло.

Елена нашла того, кто встречал людей. Ключ нашёлся. Робототехника ехала. Кофе тоже.

Последние дни орган становился заметнее, когда появлялась новая функция. А сейчас впервые стало видно другое.

Он жил и между событиями.

Не только в проблемах и разрывах, когда нужно было срочно кого-то найти.

В скучных мелочах тоже.

Ключ. Удлинитель. Кто встретит. Кому написать. Кто помнит. Кто заметил, что кофе закончился.

Стасу это почему-то понравилось.

Он вошёл в школу. В коридоре было тихо.

На двери бывшего кабинета информатики появился лист:

НЕ ВХОДИТЬ ДО 12:30

Ниже другим почерком:
КРОМЕ ТЕХ, КТО НУЖЕН

Ещё ниже:
КТО НУЖЕН?

И стрелка:
СПРОСИТЕ НОРУ

Стас открыл дверь.

– Написано не входить, – сказала Нора.

– Я решил проверить систему безопасности, – объяснил Стас.

– Не прошли, – сообщила Нора.

В комнате сидели пятеро детей и девушка-разработчик.

На экране был какой-то простой трёхмерный мир.

– Что делаете? – спросил Стас.

– Ничего, – ответила Нора.

– Похоже на что-то, – заметил Стас.

– Это перемена, – пояснила Нора.

Стас посмотрел на часы.

– Перемена сорок минут? – удивился Стас.

– У нас вчера не получилось, – ответила Нора.

– Что? – не понял Стас.

– Мир, – сказала Нора.

– Какой? – переспросил Стас.

Нора показала на экран.

– Этот.

– И? – спросил Стас.

– Поэтому сегодня продолжаем, – объяснила Нора.

– А урок? – напомнил Стас.

Нора посмотрела на него.

– Вы Дана теперь? – спросила Нора.

– Нет, – ответил Стас.

– Тогда выйдите, – попросила Нора.

Стас вышел.

Через два кабинета шёл обычный урок математики. Учитель писал на доске. Дети решали.

Никаких университетов, AI, распределённых сред и функциональных органов.

Стас задержался возле двери.

Почему-то именно этот урок успокоил его окончательно.

Новое не требовало отменить старое. Там, где форма работала, её не трогали.

Он вспомнил парикмахерскую. Боба. Косу.

Различай, где правило ещё живое.

И пошёл дальше.

В столовой Павел ремонтировал чайник.

– Ты автомеханик, – напомнил Стас.

– Был, – отозвался Павел.

– Что значит был? – спросил Стас.

– До девяти утра сегодня был автомеханик. Потом стал специалистом по чайникам, – объяснил Павел.

– Получается? – поинтересовался Стас.

– Пока нет, – признался Павел.

Рядом сидела Сильвия и чистила яблоко.

– Вы диспетчер, – обратился к ней Стас.

– Бывший, – поправила Сильвия.

– Помогите ему, – попросил Стас.

– Чем? – спросила Сильвия.

– Скоординируйте чайник, – предложил Стас.

– Чайник пока не создаёт угрозу столкновения с другим чайником, – ответила Сильвия.

Павел поднял голову.

– Пока, – уточнил Павел.

Сильвия отрезала кусок яблока.

– Тогда сообщите, – попросила Сильвия.

Стас сел напротив.

– Сегодня как-то тихо, – заметил Стас.

– Да, – согласилась Сильвия.

– Это нормально? – спросил Стас.

– А должно быть шумно? – ответила вопросом Сильвия.

– Последние дни было, – напомнил Стас.

– Последние дни вы собирались, – спокойно ответила Сильвия.

– А сегодня? – спросил Стас.

Сильвия пожала плечами.

– Сегодня вы живёте.

– Мы? – переспросил Стас.

Она посмотрела на него.

– Началось, – заметила Сильвия.

– Что? – не понял Стас.

– Когда человек всё время хочет смотреть на происходящее сверху, – объяснила Сильвия.

– Я всего-то спросил, – возразил Стас.

– Вот и я всего лишь ответила, – невозмутимо сказала Сильвия.

Павел включил чайник. Тот загудел и через три секунды выключился.

– Отлично, – объявил Павел.

– Починил? – спросил Стас.

– Теперь он ломается быстрее, – ответил Павел.

Сильвия кивнула.

– Прогресс измерим, – сказала Сильвия.

Павел посмотрел на неё.

– Вам точно шестьдесят семь? – спросил Павел.

– Сегодня да, – ответила Сильвия.

– А завтра? – продолжил Павел.

– Вы хоть раз добрались до завтра? – спросила Сильвия.

Стас пошёл искать Дану. Нашёл её во дворе. Она сидела на земле вместе с четырьмя детьми и мужчиной, которого Стас не знал.

Перед ними лежали камни. Обычные. Серые. Коричневые. Один почти чёрный.

– Что происходит? – спросил Стас.

Дана подняла голову.

– Геология, – ответила Дана.

– У нас была геология? – удивился Стас.

– Не было, – подтвердила Дана.

– Теперь есть? – спросил Стас.

Мужчина сказал:

– Пока двадцать минут.

– Вы кто? – спросил его Стас.

– Андрей, – представился мужчина.

– Геолог? – уточнил Стас.

– Со стажем, – подтвердил Андрей.

Дана засмеялась.

– Он приехал к сестре в соседнее село. Павел узнал вчера в магазине, – объяснила Дана.

– Павел? – переспросил Стас.

– Да, – подтвердила Дана.

– И позвал? – спросил Стас.

– Я сначала отказался, – сказал Андрей. – Потом он сказал, что дети нашли странный камень.

Мальчик рядом показал чёрный.

– Вот, – сказал мальчик.

Стас взял.

– И что в нём странного? – спросил Стас.

Все пятеро посмотрели на него.

– Вы что, не видите, что он чёрный? – хором, не сговариваясь, спросили дети.

Андрей спросил:

– А ты что видишь?

Стас повертел камень.

– Камень, – ответил Стас.

– Тогда отдай, – попросил Андрей.

Дети засмеялись. Стас вернул. Отошёл на несколько шагов. Остановился. Вернулся.

– Подождите, – сказал Стас.

– Что? – спросила Дана.

– Кто решил, что сегодня будет геология? – спросил Стас.

Дана пожала плечами.

– Никто, – ответила Дана.

– Тогда откуда она? – продолжил Стас.

Мальчик с камнем ответил:

– Я нашёл.

– Камень? – уточнил Стас.

– Да, – подтвердил мальчик.

– И? – спросил Стас.

– Показал Павлу, – ответил мальчик.

– И? – снова спросил Стас.

– Он сказал, что знает мужика, – объяснил мальчик.

Андрей поднял руку.

– Мужик, – ещё раз представился Андрей.

Стас посмотрел на них.

Камень. Мальчик. Павел. Случайно оказавшийся рядом геолог. Дана. Ещё трое детей, которые увидели происходящее и сели рядом.

Ни расписания, ни отдела геологии, ни решения добавить предмет.

Просто задача:
что это?

И орган собрался на двадцать минут.

Стас улыбнулся.

– Что? – спросила Дана.

– Ничего, – ответил Стас.

– Тогда не мешай, – сказала Дана.

Он ушёл.

Из сообщения родителям

Сегодняшнее расписание не изменяется.

При этом дети могут присоединяться к дополнительным занятиям и проектам в свободное время или после согласования с преподавателем.

Просьба не воспринимать каждое новое занятие как начало новой образовательной программы.

Сегодня геология – это пока человек с камнем.

Под сообщением первым появился комментарий Павла:
Камень настоящий. Подтверждаю.

Через минуту:

@Dana:
Павел.

@Pavel:
Молчу.

К полудню Стас заметил ещё одну странность.

Людей становилось больше. Центров – тоже.

В одном кабинете главным был Марк: специалист по слуху задавал вопросы ему, а трое взрослых молчали.

В мастерской главный был Павел.

Через полчаса Ян.

Потом Лео, потому что только он помнил, чего именно они пытались добиться.

На звонке с университетом Дана замолчала, и разговор повела двенадцатилетняя девочка: её вопрос оказался точнее взрослых.

Сильвия почти нигде не была главной. Но если две функции сталкивались, почему-то оказывалась рядом.

Стас начал видеть главность почти как свет.

Он загорался. Перемещался. Гас.

Иногда несколько огней существовали одновременно.

И никто не воспринимал это как проблему.

Пока. В двенадцать сорок началась большая перемена.

Та самая. Обычная школьная. Двадцать минут.

Дети высыпали в коридор.

И за несколько минут всё, что последние пять дней выглядело сложной живой системой, превратилось в шум.

Кто-то бежал. Кто-то ел. Кто-то кричал.

Лео отбирал у кого-то мяч. Нора спорила с разработчиком игр. Марк сидел на подоконнике. Две девочки снимали видео. Павел нёс удлинитель. Дана пыталась выпить кофе. Сильвия наконец принесла нормальный. Стас стоял у стены. Елена подошла.

– Что? – спросила Елена.

– Ничего, – ответил Стас.

– У тебя лицо, – заметила Елена.

– Все почему-то говорят про моё лицо, – пожаловался Стас.

– Потому что у тебя мысли на лице не помещаются, – объяснила Елена.

Стас улыбнулся.

– Я думал, «задача строит орган» – это когда большая задача собирает вокруг себя людей надолго, – сказал Стас.

– А сейчас? – спросила Елена.

– Сейчас думаю, что это происходит постоянно, – ответил Стас.

Елена посмотрела на коридор.

– Из-за перемены? – уточнила Елена.

– В том числе, – подтвердил Стас.

– Какая здесь задача? – спросила Елена.

Стас огляделся.

– Сейчас? – переспросил Стас.

– Да, – подтвердила Елена.

Он увидел Лео, пытавшегося вернуть мяч. Дану с чашкой. Мальчика, которому кто-то завязывал шнурок. Двух взрослых, убиравших с прохода коробку. Нору, закрывшую ноутбук, когда рядом стало слишком шумно.

– Прожить двадцать минут, – сказал Стас.

Елена засмеялась.

– Амбициозно, – оценила Елена.

– Смотри, – позвал Стас.

– На что? – спросила Елена.

– Под задачу всё равно собирается форма, – сказал Стас.

– Где? – спросила Елена.

– Везде, – ответил Стас.

Он показал на коробку.

– Проблема на проходе – двое её убрали.

На Лео.

– Мяч забрали – возникла коалиция возвращения мяча, – продолжил Стас.

– Очень серьёзный орган, – заметила Елена.

– Не смейся, – попросил Стас.

– Я не смеюсь, – заверила Елена.

– Дана хочет кофе – Сильвия принесла, – продолжил Стас.

– Вот это действительно серьёзный орган, – признала Елена.

Стас тоже рассмеялся. Елена посмотрела на детей.

– Может, мы просто называли органами только то, что успевало затвердеть, – предположила Елена.

Стас повернулся.

– Что? – переспросил Стас.

– Ну школа же тоже когда-то была ответом на какую-то задачу, – сказала Елена.

Стас замолчал. Елена продолжила:

– Собрать детей. Научить. Передать знания. Сделать это регулярно. Появились классы, учителя, расписание, директор, здание.

– Орган, – сказал Стас.

– Наверное, – согласилась Елена.

– А потом? – спросил Стас.

– Потом мы забыли вопрос, – ответила Елена.

Перемена закончилась. Прозвенел звонок. За несколько минут коридор опустел. Стас всё ещё стоял у стены.

Потом мы забыли вопрос.

Елена уже уходила.

– Елена, – позвал Стас.

– Что? – обернулась Елена.

– Это откуда? – спросил Стас.

– Что? – не поняла Елена.

– Про забыли вопрос, – уточнил Стас.

Она пожала плечами.

– Точно откуда-то, – сказала Елена.

– Боба бы сейчас сказал что-нибудь противное, – предположил Стас.

– Тебе лучше знать, – ответила Елена.

После обеда пришла журналистка. Не та, что написала про блокчейн. Другая. Молодая. Звали Мая.

Мая сразу сказала:

– Я не хочу делать материал про «школу будущего».

Елена ответила:

– Уже хорошо.

– Хочу понять, что здесь происходит, – объяснила Мая.

– Многие хотят, но не получается, – предупредила Елена.

– Почему? – спросила Мая.

– Мы тоже пока не понимаем, – призналась Елена.

Мая включила диктофон.

– Замечательно, – обрадовалась Мая.

Первой она поговорила с Илие.

Фрагмент записи

Мая:
Вы разрешили эксперимент?

Илие:
Нет.

Мая:
Почему тогда он происходит?

Илие:
Что именно вы называете экспериментом?

Мая:
То, что здесь происходит.

Илие:
Вы знаете, как это называется?

Мая:
Нет. Я поэтому здесь.

Илие:
И я.

Потом она разговаривала с Даной.

Мая:
Вы учитель этой школы?

Дана:
Да.

Мая:
И одновременно участвуете в новой модели?

Дана:
Как сказать. Может, и модель мною участвует. Не знаю, не знаю.

Мая:
Вы все здесь очень любите этот ответ?

Дана:
Чего же не любить, если помогает.

Мая:
Что изменилось для вас за пять дней?

Дана долго молчала.

Дана:
Я перестала быть плохим учителем пяти предметов.

Мая:
А кем стали?

Дана:
Учителем физики.

Пауза.

Дана:
И человеком, который знает, кого позвать, когда физики недостаточно.

Потом Павел.

Мая:
Какова ваша роль?

Павел:
Автомеханик.

Мая:
В проекте.

Павел:
Каком?

Мая:
Который здесь происходит.

Павел:
Сегодня чайник ремонтировал.

Мая:
Серьёзно.

Павел:
Телескоп встретил. Мастерскую держу. Детям помогаю с железом.

Мая:
То есть технический координатор?

Павел:
Нет.

Мая:
Почему?

Павел:
Потому что завтра могу вообще ничего из этого не делать.

Мая:
А кто будет?

Павел:
Если надо будет – кто-то.

Мая:
А если никто?

Павел задумался.

Павел:
Тогда, наверное, не надо.

Мая выключила запись.

– Это ужасный ответ, – сказала Мая Павлу.

– Почему? – спросил Павел.

– Потому что из него нельзя сделать нормальную организационную схему, – объяснила Мая.

– Тогда хороший, – заключил Павел.

– Вы тоже знакомы с Бобой? – спросила Мая.

Павел нахмурился.

– С кем? – не понял Павел.

Мая посмотрела на Стаса.

– Это уже начинает пугать, – призналась Мая.

С Норой разговор длился меньше минуты.

Мая:
Что для тебя изменилось?

Нора:
Нас стали спрашивать.

Мая:
Раньше не спрашивали?

Нора:
Спрашивали.

Мая:
Тогда в чём разница?

Нора подумала.

Нора:
Раньше спрашивали, чтобы узнать наш ответ.

Мая:
А теперь?

Нора:
Чтобы после него что-то изменить.

Мая несколько секунд молчала.

Мая:
Можно я это использую?

Нора:
А это что-то изменит?

В три часа Сильвия собрала нескольких человек. Не всех. Только тех, у кого за последние дни функции начинали пересекаться.

На столе лежала карта. Она изменилась. Раньше были кружки функций и имена. Теперь возле некоторых функций появились маленькие стрелки.

– Это что? – спросил Артур.

– Передача, – ответила Сильвия.

– Чего? – уточнил Артур.

– Доли ответственности, – сказала Сильвия.

Павел нахмурился.

– В смысле? – спросил Павел.

Сильвия показала на стрелку:

– Вчера вход новых людей держала Елена. Сегодня половину передала Кате. Если завтра Елена исчезнет, функция не исчезнет вместе с ней.

– Это хорошо, – сказал Артур.

– Иногда, – поправила Сильвия.

– А когда плохо? – спросил Артур.

– Когда вместе с функцией теряется то, что человек различал и поддерживал, – ответила Сильвия.

Артур наклонился.

– Не понял, – признался Артур.

Сильвия показала на Дану.

– Допустим, Дана знает университетских людей. Можно передать список контактов, расписание, договорённости, – сказала Сильвия.

– Да, – согласился Артур.

– А можно ли передать способность Даны понимать, кому из детей какой человек сейчас нужен? – спросила Сильвия.

Все замолчали.

– Частично, – осторожно ответила Дана.

– Вот, – сказала Сильвия.

– И что? – не понял Артур.

– Значит, орган состоит не только из функций, – продолжила Сильвия.

Артур посмотрел на неё.

– А из чего? – спросил Артур.

Сильвия пожала плечами.

– Из тех, кто их различает и жизнь в них вдыхает, – ответила Сильвия.

Сильвия сразу продолжила:

– Поэтому не торопитесь делать всё заменяемым.

Артур рассмеялся.

– Обычно консультанты говорят наоборот, – заметил Артур.

– Обычно организация хочет пережить человека, – ответила Сильвия.

– А здесь? – спросил Артур.

– Здесь иногда задача меняется быстрее, чем вы успеваете сделать человека заменяемым, – объяснила Сильвия.

Она показала на карту.

– Смотрите не только на устойчивость, – сказала Сильвия.

– А на что? – спросил Артур.

– На чувствительность, – ответила Сильвия.

Стас вспомнил слова Елены.

Потом мы забыли вопрос.

Из заметки Артура

До сих пор я считал хорошей системой ту, в которой функция не зависит от конкретного человека.

Сегодня возникло сомнение.

Если полностью удалить конкретность человека, вместе с зависимостью можно удалить способность различать ситуацию.

Возможно:

устойчивость = функция может быть передана;

но

живость = функция не становится слепой после передачи.

Не знаю, что с этим делать.

Оставить.

Под заметкой он спустя минуту дописал:
НЕ ПРЕВРАЩАТЬ НАШЕ В ОБЩЕЕ РАДИ МАСШТАБИРОВАНИЯ.

Посмотрел. Подчеркнул.

Потом стёр слово МАСШТАБИРОВАНИЯ.

Получилось:

НЕ ПРЕВРАЩАТЬ НАШЕ В ОБЩЕЕ.

Оставил.

В четыре тридцать случилась первая настоящая ссора между детьми и новыми взрослыми.

Не кризис. Не авария. Обычная ссора.

Группа робототехники приехала с готовой программой на три часа. Дети выдержали сорок минут.

Потом Лео сказал:

– Это скучно.

Руководитель группы ответил:

– Сначала надо освоить базовые вещи.

– Мы хотим делать робота, – сказал Лео.

– Будете, – пообещал руководитель.

– Когда? – спросил Лео.

– После базового блока, – ответил руководитель.

– Сколько? – уточнил Лео.

– Четыре занятия, – сказал руководитель.

Лео посмотрел на Павла.

– Это месяц, – подсчитал Лео.

– Да, – подтвердил руководитель.

– Я не хочу месяц учиться делать робота до того, как делать робота, – возразил Лео.

Руководитель нахмурился.

– А как ты предлагаешь? – спросил руководитель.

– Делать, – ответил Лео.

– Ты не умеешь, – напомнил руководитель.

– Поэтому вы здесь, – объяснил Лео.

Разговор быстро стал неприятным.

– Они приехали делать свою школу, – бросила оказавшаяся рядом Нора.

– Никакую школу мы не делаем, – возразил руководитель.

– Тогда почему вы уже решили, как нам надо учиться? – спросила Нора.

Руководитель посмотрел на Дану.

– Можно всё-таки понять, кто здесь взрослый, отвечающий за процесс? – спросил руководитель.

– Сейчас вы, – спокойно ответила Дана.

– Тогда я говорю, что так нельзя, – заявил руководитель.

– Значит, у вас проблема, – заключила Дана.

– У меня? – переспросил руководитель.

– Да, – подтвердила Дана.

– Я приехал помочь вашим детям, – напомнил руководитель.

– Вот, – сказала Дана.

Руководитель замолчал.

– Что «вот»? – не понял руководитель.

Дана посмотрела на детей.

– Они уже не наши в том смысле, который вы сейчас используете, – ответила Дана.

Тишина.

Лео прошептал Норе:

– Что она сказала?

– Не знаю, – шепнула Нора.

– Я тоже. Но мне нравится, – признался Лео.

В итоге отменили занятие. Не программу.

Руководитель ушёл в учительскую, дети – в мастерскую.

Через двадцать минут Павел принёс коробку старых деталей.

Через сорок пришёл тот же руководитель. Без программы. Постоял. Спросил:

– Что строите?

Лео ответил:

– Пока фигню.

– Можно посмотреть? – спросил руководитель.

– Можно, – разрешил Лео.

Через два часа они вместе построили устройство, ехавшее только направо.

Лео был счастлив. Руководитель – нет.

– Почему только направо? – спросил Стас.

– Ошибка, – сказал руководитель.

Лео возразил:

– Пока.

– Что значит пока? – спросил Стас.

– Завтра сделаем налево, – пообещал Лео.

– А прямо? – спросил Стас.

Лео задумался.

– Не всё сразу, – сказал Лео.

Стас вечером спросил руководителя:

– Вы приедете завтра?

Тот посмотрел в мастерскую.

– Придётся, – ответил руководитель.

– Почему? – спросил Стас.

– Теперь интересно, почему эта штука едет направо, – признался руководитель.

Стас улыбнулся.

– Такова её доля, – сказал Стас.

– Что? – не понял руководитель.

– Не обращайте внимания, – попросил Стас.

В пять сорок три школьный звонок прозвенел в последний раз. Несколько детей ушли домой. Большинство осталось. Это никого уже не удивило.

Марк ждал вечерней связи с подростками из другой страны. Нора продолжала игровой мир. Лео обещал заставить робота повернуть налево.

Дана впервые за неделю ушла в пять. Просто ушла. Никому ничего не объяснила.

Через полчаса Стас заметил.

– Где Дана? – спросил Стас.

Елена пожала плечами.

– Дома, – ответила Елена.

– А университет? – спросил Стас.

– Дарья держит, – сказала Елена.

– Биология? – продолжил Стас.

– Завтра, – ответила Елена.

– Если что-то случится? – спросил Стас.

– Позвоним, – спокойно ответила Елена.

Стас оглядел школу.

– Она раньше так могла? – не поверил Стас.

Елена засмеялась.

– Что? – спросила Елена.

– Уйти домой, – пояснил Стас.

Елена перестала улыбаться.

– Я такого не припомню, – сказала Елена.

– Почему? – спросил Стас.

– Потому что всё было на ней, – тихо ответила Елена.

Они помолчали.

– Получается, орган строит не только себя, – сказал Стас.

– А что? – спросила Елена.

– Освобождает от необходимости быть всем, – ответил Стас.

Елена посмотрела на него.

– Это ты ей завтра скажи, – попросила Елена.

– Почему завтра? – спросил Стас.

– Сегодня не трогай человека. Пусть выдохнет, – ответила Елена.

Сообщение Даны. 19:11

Я дома.
Впервые за четыре года в будний день я дома раньше шести.
Если школа рухнет – напишите завтра.

Павел:
Если рухнет буквально?

Дана:
Если никто не умрёт, то завтра.

Ночью в школе осталось семь человек.

Стас. Артур. Сильвия. Павел. Елена. Двое программистов.

Не потому, что надо было. Просто никто не хотел уходить.

Они заказали еду. Сели прямо на пол в учительской.

На столе лежали документы. Но никто их не открывал.

Павел ел пиццу. Артур смотрел в потолок. Сильвия пила чай. Елена листала фотографии последних дней.

– Смотрите, – позвала Елена.

Она показала первую: три дня назад, коридор, толпа людей, все одновременно куда-то идут.

Дальше – доска с десятками задач. Телескоп. Дети на полу. Марк перед экраном. Павел с чайником.

– Эту удалить, – сказал Павел.

– Никогда, – отказалась Елена.

Артур посмотрел.

– Самая честная фотография, – оценил Артур.

– Я тебя запомнил, – предупредил Павел.

Стас лежал спиной на полу. Под головой рюкзак.

– А если всё это закончится через шесть дней? – спросил Стас.

Никто сразу не ответил. Павел перестал жевать.

– Что именно? – спросила Елена.

Стас поднялся на локте.

– Ну всё, – ответил Стас.

– Люди? – уточнила Елена.

– Это, – сказал Стас.

Он обвёл рукой комнату.

– Здесь и дальше, – уточнил Стас.

– Имя уже переживёт, – сказал Артур.

– Я не про имя, – возразил Стас.

– Тогда начнётся что-то другое, – сказал Артур.

– А должно пережить? – спросила Сильвия.

Стас посмотрел на неё.

– Вот опять мы здесь, – сказал Стас.

– Где? – спросила Сильвия.

– Ты всё время отвечаешь вопросом, – заметил Стас.

– Это был не ответ, а вопрос, – поправила Сильвия.

– Хорошо. Я не знаю, где мы точно, но где-то здесь, – признался Стас.

– Тогда зачем заранее решать? – спросила Сильвия.

– Потому что через шесть дней школу закрывают, – ответил Стас.

– Школу, – напомнила Елена.

Стас повернулся. Она улыбнулась.

– Ты сам учил, – напомнила Елена.

Сильвия положила чашку.

– Сегодня у вас появилась геология на двадцать минут. Геолог уехал. Орган умер? – спросила Сильвия.

Стас задумался.

– Форма исчезла, – ответил Стас.

– А что осталось? – спросила Сильвия.

– Дети теперь знают его, – сказал Стас.

– Ещё? – спросила Сильвия.

– Знают, что камни можно кому-то показать, – продолжил Стас.

– Ещё? – повторила Сильвия.

Стас вспомнил чёрный камень.

– У них появился вопрос, – сказал Стас.

Сильвия кивнула.

– Может, для некоторых органов двадцать минут – нормальная продолжительность жизни, – сказала Сильвия.

Артур сел.

– А для школы семьдесят четыре года, – добавил Артур.

– Может, поэтому мы перепутали живое с долгим, – тихо сказала Елена.

Никто не ответил.

Позже Стас вышел на улицу. Было прохладно.

Телескоп всё ещё стоял на поле, накрытый чехлом.

Стас написал Бобе:
Сегодня почти ничего не произошло.

Боба ответил:
Наконец-то.

Стас:
Почему наконец-то?

Боба:
Можно посмотреть, что осталось без происшествий.

Стас усмехнулся:
И что осталось?

Боба:
Ты там.

Стас:
Очень смешно.

Боба:
Это уже много.

Стас подождал. Потом написал:
Кажется, начинаю понимать «задача строит орган».

Ответа не было.

Он уже убрал телефон, когда экран снова загорелся.

Боба написал:

Не спеши понимать.

Стас:
Почему?

Боба:
Понимание тоже иногда становится формой, которая начинает защищать себя.

Стас перечитал и написал:
То есть вообще ничего не понимать?

Боба:
Понимай. Просто оставляй окно открытым.

Стас посмотрел на школу. В одном окне ещё горел свет. Потом выключился.

На шестой день кто-то снял со стены растяжку:

НАШЕЙ ШКОЛЕ 74 ГОДА

Не специально. Она мешала повесить карту связей.

Растяжку аккуратно свернули. Положили в шкаф.

Никто не заметил этого до обеда.

Когда Елена увидела пустое место, сначала остановилась.

Потом открыла шкаф. Проверила, что растяжка там. Закрыла.

Стас был рядом.

– Вернёшь? – спросил Стас.

Она посмотрела на стену.

Теперь там висела карта. Не организационная. Скорее живая.

Люди.
Дети.
Места.
Функции.
Связи.

Некоторые линии были зачёркнуты. Некоторые добавлены от руки. Возле нескольких стоял вопросительный знак. В самом центре ничего не было.

– Не знаю, – сказала Елена.

– Жалко? – спросил Стас.

– Немного, – призналась Елена.

Она провела рукой по свёрнутой бумаге.

– Семьдесят четыре года – это много, – сказала Елена.

– Да, – согласился Стас.

– Моя мама здесь училась, – продолжила Елена.

– Ты тоже? – спросил Стас.

– Да, – ответила Елена.

– И дети? – продолжил Стас.

– Оба, – подтвердила Елена.

Она закрыла шкаф.

– Странно, – сказала Елена.

– Что? – спросил Стас.

– Я всё время думала, что если школа исчезнет, значит всё это было зря, – призналась Елена.

– А сейчас? – спросил Стас.

Елена посмотрела на карту.

– Сейчас думаю, может, если из неё способно родиться что-то ещё, значит она как раз была не зря, – ответила Елена.

Стас ничего не сказал.

Это был перевал, хотя Стас ещё не знал этого слова для происходящего.

Они не поднимались выше, но и с достигнутой высоты уже не спускались. Проблема не исчезла, срок не отодвинулся. Через пять дней старой школы могло не стать. Ничего ещё не было решено. Но теперь они смотрели на неё не снизу.

Отсюда стало видно то, что раньше скрывала сама вершина.

Они думали, задача была построить орган, способный заменить школу.

Теперь становилось видно другое.

Задача уже строила орган.

Вопрос был в том, какую следующую задачу этот орган окажется способен различить сам.

В 16:08 AI-модуль прислал Артуру уведомление.

Он открыл.
Прочитал.
Нахмурился.
Позвал Сильвию.
Потом Стаса.
На экране было всего несколько строк.

Системное наблюдение

За последние 24 часа количество внешних запросов к среде увеличилось на 318%.

Часть запросов не относится к детям Лесны.

Обнаружены:

– 17 обращений от семей из других населённых пунктов;
– 6 запросов от школ с аналогичными кадровыми ограничениями;
– 3 запроса от муниципалитетов;
– 41 предложение участия;
– 12 запросов на использование сформированной инфраструктуры для задач, не связанных с образованием.

Артур прокрутил ниже.

Предполагаемая причина: возникшая конфигурация начинает восприниматься внешними участниками как доступная функциональная среда.

Стас перечитал.

– То есть? – спросил Стас.

Артур молчал. Сильвия тоже. На экране появилась новая строка.

Количество входящих задач превышает текущую способность среды их различать.

Стас посмотрел на карту на стене.

Пять дней назад они боялись, что задача не соберёт достаточно людей. Теперь и задач, и людей стало достаточно.

– Ничего не делаем сегодня, – сказала Сильвия.

Артур повернулся.

– Почему? – спросил Артур.

– Потому что сейчас перемена, – ответила Сильвия.

– У кого? – спросил Артур.

Она посмотрела на карту.

– Похоже, у всех, – сказала Сильвия.

И впервые за несколько дней Артур закрыл ноутбук сам.

Глава 14

Глава 14. Одиннадцатый день

В одиннадцатый день школу не закрыли.

В 8:12 Илие прислал документ.

Назывался он так:

«О временном приостановлении исполнения решения № 47/18».

Артур прочитал название дважды.

– Уже хорошо, – сказал Артур.

– Что именно? – спросил Стас.

– После такого названия документ обязан содержать счастливый конец, – объяснил Артур.

Счастливый конец занимал две страницы.

Исполнение решения о прекращении деятельности школы в Лесне откладывалось на тридцать календарных дней.

За это время районная администрация должна была оценить возникшую модель, правовые риски, образовательные результаты, источники финансирования и возможность продолжения работы учреждения в изменённом формате.

Артур дочитал.

– Месяц, – сказал Артур.

Стас кивнул.

– Месяц, – повторил Стас.

– Мы выиграли месяц, – сказал Артур.

Из кабинета вышла Елена.

– Что? – спросила Елена.

Артур повернул к ней экран.

Она прочитала первые строки. Потом ещё раз. Села на ближайший стул.

– Не закрывают? – спросила Елена.

– Пока нет, – ответил Артур.

Елена закрыла лицо руками.

Несколько секунд никто ничего не говорил. Потом она засмеялась. Не очень понятно почему.

Смех почти сразу превратился в плач.

Дана, проходившая по коридору с чашкой кофе, остановилась.

– Что случилось? – спросила Дана.

Елена подняла голову.

– Месяц, – ответила Елена.

– Что месяц? – не поняла Дана.

– Нам дали месяц, – сказала Елена.

Дана поставила кофе на подоконник.

– Серьёзно? – переспросила Дана.

– Да, – подтвердила Елена.

Дана обняла её.

Павел вышел из мастерской.

– Что раздают? – спросил Павел.

– Месяц, – ответила Дана.

– Мне два, – попросил Павел.

Никто не засмеялся.

– Понятно, – сказал Павел. – Серьёзный момент.

К девяти утра знали все.

Родительский чат взорвался.

Кто-то предлагал праздник. Кто-то требовал немедленно подготовить новое обращение, чтобы месяц превратился в год. Кто-то спрашивал, что будет с документами детей. Кто-то написал:
ПОБЕДА!!!

Следом Мирча:
Пока отсрочка.

Алина:
НЕ ПОРТИ МОМЕНТ

Мирча:
Молчу.

Через минуту:
Но это отсрочка.

Алина:
МИРЧА

Дети узнали между первым и вторым уроком.

Реакция оказалась странной.

Младшие радовались.

Кто-то кричал, что школу спасли.

Лео спросил:

– А телескоп теперь останется?

Нора прочитала сообщение молча. Марк тоже.

Потом они отошли к окну.

Через несколько минут к ним подошли ещё трое. После второго урока их было уже девять. После третьего – семнадцать. К обеду Елена увидела на двери спортзала лист.

СЕГОДНЯ В 15:00

СОБРАНИЕ ДЕТЕЙ

Ниже:
45 МИНУТ

Ещё ниже:
ВЗРОСЛЫМ МОЖНО

Елена улыбнулась.

Потом прочитала последнюю строчку.

НО МОЛЧА

– Очень мило, – сказала Елена.

Рядом стоял Стас.

– Демократия развивается, – заметил Стас.

– Тебе смешно? – спросила Елена.

– Пока да, – признался Стас.

Елена постучала пальцем по бумаге.

– А это? – спросила Елена.

В самом низу мелким почерком:
СИЛЬВИЯ МОЖЕТ ГОВОРИТЬ, ЕСЛИ ПОСЧИТАЕТ НУЖНЫМ

– Почему Сильвия? – не поняла Елена.

– Спроси, – предложил Стас.

– Мне нельзя говорить, – напомнила Елена.

– До трёх можно, – возразил Стас.

Нора проходила мимо. Елена поймала её.

– Почему Сильвия может говорить? – спросила Елена.

– Потому что мы так решили, – ответила Нора.

– Я поняла. Почему? – продолжила Елена.

Нора задумалась.

– Она умеет смотреть, когда много всего движется, – объяснила Нора.

– А я? – спросила Елена.

– Вы директор, – ответила Нора.

– И? – не поняла Елена.

– Именно, – сказала Нора.

Нора ушла.

Елена посмотрела на Стаса.

– Чувствую, месяц будет длинным, – сказала Елена.

В 14:56 в спортзале стояли тридцать шесть стульев.

Дети убрали двадцать.

– Почему? – спросил Павел.

– Мы будем в кругу, – ответил Лео.

– А взрослые? – спросил Павел.

– У стены, – ответил Лео.

– Я старый, – напомнил Павел.

– Вам сорок семь, – возразил Лео.

– Вот, – подтвердил Павел.

– Можете сесть на пол, – предложил Лео.

Павел посмотрел на него.

– Свободная среда начинает кусаться, – заметил Павел.

Стас улыбнулся. Где-то он уже это слышал.

К трём часам пришли все сорок три ребёнка.

Несколько родителей. Все учителя. Илие. Артур. Павел. Елена. Стас.

Сильвия вошла последней.

Посмотрела на взрослых вдоль стены.

– Что вы натворили? – спросила Сильвия.

– Нам запретили говорить, – сказал Артур.

Нора повернулась.

– Уже началось, – предупредила Нора.

Артур поднял руки.

– Всё, – пообещал Артур.

Сильвия села не возле взрослых. Но и не в детский круг. Выбрала стул сбоку.

Нора посмотрела на часы.

– У нас сорок пять минут, – объявила Нора.

Лео сказал:

– Как урок.

– Да, – подтвердила Нора.

– А перемена потом будет? – спросил Лео.

– Если успеем, – ответила Нора.

– Тогда надо быстрее, – сказал Лео.

Марк тихо сказал:

– Ты можешь просто меньше говорить.

– Не могу, – ответил Лео.

Нора встала. В руках у неё был сложенный лист.

– Нам сказали, что школу пока не закрывают, – начала Нора.

Несколько детей захлопали. Кто-то засвистел. Нора подождала.

– На месяц, – уточнила Нора.

Аплодисменты стихли.

– Взрослые рады, – продолжила Нора.

У стены Павел кивнул. Нора посмотрела на него.

– Они молчат, – напомнила Нора.

Павел перестал кивать.

По кругу прошёл смех.

– Мы тоже рады, – продолжила Нора. – Наверное.

– И я рад, – сказал маленький мальчик.

Она посмотрела на лист. Потом сложила его обратно.

– Но мне не нравится одна вещь, – сказала Нора.

– Какая? – спросил кто-то из детей.

– Через месяц опять будут решать, – ответила Нора.

– Кто? – спросил другой ребёнок.

– Как кто? Взрослые, – сказала Нора, показывая на стену.

– Государство, – сказал кто-то.

– Родители, – добавил ещё один голос из круга.

– Район, – предложил кто-то рядом.

– Учителя, – добавил ещё один ребёнок.

– Мы тоже, – сказала девочка лет двенадцати.

– Вот. Я хочу понять, мы опять месяц ждём, что они решат, что с нами будет? – спросила Нора.

У стены Илие чуть заметно поменял положение. Нора увидела.

– Не отвечайте, – остановила его Нора.

Он улыбнулся.

– Я не отвечаю, – возразил Илие.

– Вы только что ответили, – сказала Нора.

– Чем? – не понял Илие.

– Лицом, – ответила Нора.

Илие отвернулся к стене. Дети засмеялись.

– Мы вчера думали, – сказал Марк. – За эти десять дней всё сильно изменилось.

– Одиннадцать, – поправил Лео.

– Какая разница? – спросил Марк.

– Один день, – объяснил Лео.

– Спасибо, – ответил Марк.

– Пожалуйста, – отозвался Лео.

– Не школа изменилась, – продолжил Марк. – То есть школа тоже. Но не только.

– У нас теперь робот едет налево, – сказал Лео.

– Один раз, – уточнил Марк.

– Но едет, – настоял Лео.

– Он в стену въехал, – напомнил Марк.

– Стена тоже часть эксперимента, – возразил Лео.

– Лео, – остановила Нора.

– Молчу, – пообещал Лео.

– Ты не взрослый, тебе можно, – поправила Нора.

– Тогда не молчу, – обрадовался Лео.

Нора подошла к доске. Написала:
ЧТО У МЕНЯ ПОЯВИЛОСЬ ЗА 10 ДНЕЙ?

Лео поднял руку.

– Одиннадцать.

Нора стёрла ноль. Написала единицу.

ЗА 11 ДНЕЙ

– Доволен? – спросила Нора.

– Да, – ответил Лео.

– Начинай, – предложила Нора.

Лео вышел к доске.

– Ян, – назвал Лео первое имя.

Написал имя.

– Томаш, – продолжил Лео.

Ещё имя.

– Тот мужик из робототехники, – добавил Лео.

– У него есть имя, – напомнила Нора.

– Я знаю. Сейчас, – отмахнулся Лео.

– Влад, – подсказала Нора.

– Влад, – повторил Лео.

Написал. Подумал.

– Сильвия, – добавил Лео.

Сильвия подняла брови.

– Вы тоже, – подтвердил Лео.

– Чем я тебе полезна? – спросила Сильвия.

– Пока не знаю, – признался Лео.

– Хороший критерий, – оценила Сильвия.

Лео дописал:
ПАВЕЛ

Повернулся к стене.

– Он был раньше, но теперь по-другому, – объяснил Лео.

Павел перестал улыбаться.

– В каком смысле? – спросил Марк.

– Раньше он был просто Павел, – сказал Лео.

– Очень обидно, – отозвался Павел от стены.

– Молчите, – напомнила ему Нора.

Павел закрыл рот ладонью.

– А теперь, если я что-то хочу построить, я иду к нему, – продолжил Лео.

Лео посмотрел на список.

– Всё, – закончил Лео.

Марк вышел следующим. Написал имя врача. Потом ещё два. Остановился.

– У меня не очень много, – сказал Марк.

– А надо много? – спросила Нора.

– Не знаю, – ответил Марк.

Марк дописал:
ЯН

– А тебе Ян зачем? – спросила Нора.

– Мы разговаривали, – ответил Марк.

– О чём? – спросила Нора.

– Не твоё дело, – отказался отвечать Марк.

– Тогда зачем написал? – продолжила Нора.

– Потому что после разговора я кое-что решил, – объяснил Марк.

– Что? – спросила Нора.

– Не твоё дело два раза, – ответил Марк.

Кто-то засмеялся. Марк вернулся на место. Потом пошли остальные. Доска заполнялась: Дарья, Андрей-геолог, Влад, доктор Андреева, ребята из Финляндии, девушка из театральной группы, пенсионер Ян, Томаш, музыкант из соседнего города, женщина, которая знала японский, студент, который делал спутник, человек, занимавшийся птицами, разработчица из Варшавы, фермер, психолог, инженер.

Кто-то написал:
ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ЗНАЕТ ДИНОЗАВРОВ

– У него имя есть? – спросила Нора.

– Есть, – ответил ребёнок, написавший про динозавров.

– Почему не написал? – спросила Нора.

– Так понятнее, – объяснил ребёнок.

Через пятнадцать минут доска была заполнена. Нора посмотрела на неё.

– Что получилось? – спросила Нора.

Лео сказал:

– Толпа.

– Не просто, – ответила девочка рядом. – Это люди, которых раньше не было.

– Они были, – возразил Лео.

– У нас не было, – повторила девочка.

Марк поднял голову.

– Вот, – сказал Марк.

– Что? – спросила Нора.

– Они были где-то, но не у нас, – объяснил Марк.

Несколько секунд никто не говорил. Потом Нора спросила:

– Хорошо. И что от этого изменилось?

– Я теперь знаю про камни, – сказал мальчик.

– Ты узнал один камень, – уточнил Лео.

– Раньше я даже этого не знал, – возразил мальчик.

– Я начала делать игру, – сказала Нора.

– Ты и раньше играла, – напомнил Лео.

– Не играть. Делать, – поправила Нора.

– А я понял, что слух можно не только лечить, – сказал Марк.

Мирча у стены вздрогнул. Марк не посмотрел на него.

– В каком смысле? – спросил Лео.

– Можно ещё сделать так, чтобы мне было удобно, – ответил Марк.

– А раньше? – спросил Лео.

– Раньше все говорили, что надо сделать со мной, – сказал Марк.

– А теперь? – продолжил Лео.

Марк пожал плечами.

– Теперь я тоже говорю, – ответил Марк.

Тишина длилась чуть дольше.

Девочка с первого ряда сказала:

– Я раньше думала, что биология – это учебник.

– А теперь? – спросила Нора.

– Теперь это Дарья, – ответила девочка.

– Биология – это Дарья? – не понял Лео.

– Нет. Но если я что-то не понимаю, я могу спросить человека, который реально этим занимается, – объяснила девочка.

Другой мальчик:

– А я теперь знаю, что можно написать человеку в другой стране.

– Интернет вчера изобрели? – спросил Лео.

– Нет, – ответил мальчик.

– Тогда почему раньше не писал? – спросил Лео.

Мальчик задумался.

– Не знаю кому, – признался мальчик.

– Вот, – сказал Лео.

Нора написала на свободном краю:
НЕ ЗНАЛ КОМУ

Марк сказал:

– И не знал, что можно.

Нора дописала:
НЕ ЗНАЛ, ЧТО МОЖНО

– Ещё? – спросила Нора.

Девочка:

– Мне казалось, что если мне нужен кто-то, кого нет здесь, значит надо уехать отсюда.

Нора посмотрела на неё. Потом медленно написала:
ДУМАЛ, ЧТО НАДО УЕХАТЬ

Стас стоял у стены. Вспомнил доску одиннадцать дней назад.

Почему надо выбирать?

Он вдруг почувствовал, как далеко они ушли от того вопроса, не перестав его решать.

– Получается, – сказал Лео, – нам надо просто больше людей.

– Сколько? – спросил Марк.

– Много, – ответил Лео.

– Очень точное число, – заметил Марк.

– Ты понял, – возразил Лео.

– Миллион? – предложил Марк.

– Нет, – ответил Лео.

– Тысяча? – продолжил Марк.

– Ну... – протянул Лео.

– У меня в игре две тысячи контактов, – сказал кто-то сзади.

Нора повернулась.

– Ты их знаешь? – спросила Нора.

– Некоторых, – ответил ребёнок с двумя тысячами контактов.

– Скольких? – уточнила Нора.

– Не знаю, – признался ребёнок.

– Очень полезные две тысячи, – заметил кто-то из круга.

– Там один мне скин купил, – возразил ребёнок.

– Тогда почти семья, – отозвался Марк.

Смех прокатился по залу. Сильвия тоже улыбнулась. Потом перестала.

Стас заметил. Она смотрела не на имена – на детей. Как они перебивали друг друга, возвращались к чужим словам, передавали вопрос по кругу, меняли мнение в середине фразы.

Как Нора переставала быть ведущей, когда возникало что-то интереснее её плана.

Стас знал этот взгляд. Сильвия что-то увидела.

Прошло двадцать девять минут.

Она подняла руку.

Нора заметила.

– Да, – разрешила Нора.

Сильвия не сразу начала.

– Можно один вопрос? – спросила Сильвия.

– Вам можно говорить, – напомнила Нора.

– Я помню, – ответила Сильвия.

Она посмотрела на Лео.

– Ты сказал, что вам нужно больше людей, – обратилась Сильвия к Лео.

– Да, – подтвердил Лео.

– Все люди? – спросила Сильвия.

– Нет, – ответил Лео.

– Почему? – продолжила Сильвия.

– Ну... – замялся Лео.

Он огляделся.

– Мне не нужен сейчас человек, который делает, например... – начал Лео.

Он задумался.

– Шторы, – наконец придумал Лео.

– Я делал шторы десять лет, – сказал кто-то из взрослых.

Все повернулись. Павел показал на мужчину:

– Молчать.

Теперь засмеялись даже взрослые.

Лео продолжил:

– Ну хорошо. Тогда человек, который...

– Не мучайся, – сказала Нора. – Понятно.

Сильвия спросила:

– А сколько людей вы вообще способны знать так, чтобы они по-настоящему были в вашей жизни?

– Сто тысяч, – сказал Лео.

– Нет, – ответила Сильвия.

– Я хотел проверить, – объяснил Лео.

– Проверил, – подтвердила Сильвия.

– Сто? – предложил Лео.

– Может, – допустила Сильвия.

– Тысячу? – продолжил Лео.

– Нет, – ответила Сильвия.

– Почему? – спросил Лео.

Марк ответил:

– Потому что тогда надо помнить тысячу человек.

– Именно, – подтвердила Сильвия.

Сильвия посмотрела на круг.

– Есть такой учёный – Робин Данбар. Он много изучал то, сколько знакомств человек способен качественно поддерживать.

Артур у стены чуть поднял голову.

– Так вот, – продолжила Сильвия. – О точных цифрах спорят, но Данбар предположил: человек способен поддерживать примерно сто пятьдесят устойчивых контактов.

Лео посчитал в уме.

– Сто пятьдесят на сорок три...

Артур автоматически сказал:

– Шесть тысяч четыреста пятьдесят.

В зале стало тихо.

Артур закрыл глаза.

Нора посмотрела на него.

– Вы только что нарушили правило, – сказала Нора.

– Простите. Профессиональная деформация. Быстро умножаю числа в уме, – объяснил Артур.

– Всё. Дальше молчите, – потребовала Нора.

– Да, – согласился Артур.

Лео посмотрел на доску.

– Шесть тысяч четыреста пятьдесят – это уже нормально, – сказал Лео.

Сильвия улыбнулась.

– Нет, – ответила Сильвия.

– Почему? – спросил Лео.

– Потому что вы опять считаете людей как коробки, – объяснила Сильвия.

– Артур тоже так делает, – напомнил Лео.

У стены кто-то кашлянул, скрывая смех.

– Ваши окружения будут пересекаться, – сказала Сильвия. – И число не главное.

– А что главное? – спросила Нора.

Сильвия посмотрела на доску.

– Между «я могу написать человеку» и «этот человек входит в мою жизнь» очень большое расстояние.

Нора перестала улыбаться.

– Как понять, входит или нет? – спросил Марк.

– А вы как думаете? – вернула вопрос Сильвия.

– Если я его знаю, – предположил один из детей.

– Ты знаешь президента? – спросила Сильвия.

– Нет, – ответил ребёнок.

– Допустим, знаешь имя, – предложила Сильвия.

– Это не то, – возразил ребёнок.

– Вот, – согласилась Сильвия.

Девочка сказала:

– Если он знает меня.

– Хорошо, – сказала Сильвия.

– Если мы что-то делали вместе, – продолжила девочка.

– Иногда, – ответила Сильвия.

– Если я могу попросить помочь, – предложила девочка.

– Может быть, – допустила Сильвия.

– Если он может попросить меня? – спросила девочка.

Сильвия посмотрела на неё.

– Уже интереснее, – ответила Сильвия.

– Если у нас есть что-то наше, – сказал Лео.

Нора медленно повернулась к нему.

– Повтори, – попросила Нора.

– Ну... как с роботом. Он не мой и не Влада. Но у нас есть робот, – объяснил Лео.

– Который едет только налево, – напомнил Марк.

– Уже не только налево, – возразил Лео.

– Один раз, – уточнил Марк.

Сильвия сказала:

– «У нас есть что-то наше» мне нравится.

Марк спросил:

– Тогда человек становится моим?

– Не твоим, – возразила Нора.

– А каким? – спросил Марк.

Она задумалась.

– Своим, – ответила Нора.

– Это одно слово, – заметил Марк.

– Своё и моё не одно и то же, – возразила Нора.

Стас почувствовал, как линия из предыдущих дней снова вышла на поверхность.

Свои не принадлежат тебе.

Он не слышал сейчас Бобу. Просто вспомнил. И впервые понял эту фразу не головой.

Нора снова посмотрела на доску.

– Тогда интернет – это не окружение, – сказала Нора.

– Почему? – спросил кто-то из детей.

– Потому что там все, – ответила Нора.

– Многие, но не все, – поправил кто-то из круга.

– AI вообще может найти почти кого угодно, – сказал Марк.

Нора повернулась к Сильвии.

– Тогда зачем нужны эти сто пятьдесят, если AI может найти человека из миллиарда? – спросила Нора.

– Хороший вопрос, – ответила Сильвия.

– И? – спросила Нора.

– А ты хочешь, чтобы AI выбрал тебе сто пятьдесят человек? – спросила Сильвия.

Нора фыркнула.

– Нет, – ответила Нора.

Лео сказал:

– А если хорошо выберет?

– Ты хочешь, чтобы тебе компьютер выбрал друзей? – спросила Нора.

– Друзей нет. Инженеров можно, – ответил Лео.

Сильвия подождала.

– AI может помочь увидеть человека, которого ты сам никогда бы не нашёл, – сказала Сильвия.

Она показала на себя.

– Например, бывшего авиадиспетчера из Брно, – добавила Сильвия.

– Мы вас не искали, – сказал Лео.

– Именно, – ответила Сильвия.

– И мы до сих пор не знаем, зачем AI вас нашёл, – продолжил Лео.

– Теперь, кажется, я знаю, – сказала Сильвия.

В спортзале стало тише.

Сильвия посмотрела на часы. Прошло тридцать четыре минуты.

– Я пятнадцать лет работала с самолётами, у каждого из которых был свой маршрут, – начала Сильвия.

Нора сказала:

– Чтобы они не врезались друг в друга.

– Молодец, что запомнила эту грубую версию, – ответила Сильвия.

– Она понятная, – возразила Нора.

– Согласна, – сказала Сильвия.

Сильвия встала.

– Самолёты летят каждый по своему маршруту. У каждого своя скорость, высота, место назначения. Они пользуются одним пространством. И моя работа была не вести каждый самолёт туда, куда я считаю правильным, – объяснила Сильвия.

– А что? – спросил Лео.

– Помочь им использовать общее пространство так, чтобы маршруты не уничтожали друг друга, – ответила Сильвия.

Она помолчала.

– Я четыре дня не могла понять, почему оказалась здесь, – призналась Сильвия.

– AI ошибся, – напомнил Лео.

– Возможно, да. А может быть, и нет, – ответила Сильвия.

– Вы сами сказали, – напомнил Лео.

– Я так раньше думала. Теперь передумала, – объяснила Сильвия.

– Это можно? – удивился Лео.

– Иногда даже полезно, – ответила Сильвия.

Она посмотрела на доску с именами.

– Здесь я увидела другое, – продолжила Сильвия.

Дети молчали. Взрослые тоже.

– Ваши маршруты не просто перестали мешать друг другу. Благодаря встречам у вас начали появляться дороги, которых раньше вообще не существовало, – сказала Сильвия.

Она указала на Лео.

– Ты не выбирал маршрут «робототехника», – обратилась Сильвия к Лео.

– Нет, – подтвердил Лео.

– У тебя была штука, которая плохо ехала. Появился Павел. Потом Ян. Потом Влад. Потом задача изменилась. Потом изменился ты, – продолжила Сильвия.

– Я? – переспросил Лео.

– Ты, – подтвердила Сильвия.

– Чем? – спросил Лео.

– Одиннадцать дней назад ты ждал, что кто-то скажет тебе, чему учиться, – напомнила Сильвия.

Лео открыл рот. Закрыл.

– А сейчас? – спросила Сильвия.

– Сейчас я знаю, что мне надо, – ответил Лео.

– Всегда? – уточнила Сильвия.

– Иногда, – признался Лео.

– Хорошо, – сказала Сильвия.

По залу прошёл лёгкий смех.

Сильвия посмотрела на Нору.

– Одиннадцать дней назад ты знала человека, который делает игры? – спросила Сильвия.

– Нет, – ответила Нора.

– Могла сделать то, что делаешь сейчас? – продолжила Сильвия.

– Нет, – повторила Нора.

– Марк? – позвала Сильвия.

Он уже смотрел на неё.

– Ты мог одиннадцать дней назад сказать врачу: «Я хочу, чтобы вы разговаривали не только с папой, но и со мной»? – спросила Сильвия.

Марк посмотрел на отца. Мирча стоял у стены неподвижно.

– Нет, – ответил Марк.

– А сейчас? – спросила Сильвия.

– Могу, – ответил Марк.

– Так что, изменилось только ваше окружение? – спросила Сильвия.

Нора ответила первой:

– Нет.

Сильвия кивнула. И села. Больше ничего не добавила.

Несколько секунд никто не знал, что делать с тишиной.

Потом девочка лет одиннадцати сказала:

– Получается, люди вокруг нас делают нас?

Марк поморщился.

– Звучит как фабрика, – сказал Марк.

– Ну не делают, – поправилась девочка.

– А что? – спросил Марк.

– Меняют, – ответила девочка.

– Мы тоже их меняем, – сказал Лео.

Сильвия улыбнулась.

– И взрослых тоже? – спросила девочка.

Сильвия показала глазами на взрослых у стены.

– Может быть, сегодня получится проверить, – ответила Сильвия.

Все обернулись.

И впервые Стас увидел происходящее буквально со стороны детей.

Вдоль стены стояли взрослые. Люди, которые одиннадцать дней решали, что делать с ними.

Родители.
Учителя.
Чиновник.
Предприниматель.
Автомеханик.
Он сам.

Теперь они молчали. Не потому что были не нужны.

Наоборот. Потому что на этот раз их функция была другой.

Слышать.

– А родители входят? – спросил маленький мальчик.

– Куда? – спросила Нора.

– В сто пятьдесят, – пояснил мальчик.

– Конечно, – ответила Нора.

– Тогда мы не сами выбираем окружение, – возразил мальчик.

– Родителей не выбирают, – напомнила Нора.

Марк сказал:

– А никто и не сказал, что надо выбирать всех.

– Тогда что мы выбираем? – спросил мальчик.

– Не знаю, – ответил кто-то из круга.

Нора посмотрела на родителей у стены.

– Я не хочу, чтобы взрослых не было, – сказала Нора.

Ольга подняла глаза.

Нора продолжила:

– Я просто не хочу, чтобы только они решали, кто будет вокруг меня.

Она подумала.

– Они тоже вокруг меня, – добавила Нора.

Кто-то засмеялся.

– Я серьёзно, – сказала Нора.

Она посмотрела прямо на мать.

– Мама тоже часть моего окружения, – сказала Нора матери.

Ольга прижала губы. Нора увидела.

– Мам, не плачь, – попросила Нора.

Ольга показала на правило.

Нора рассмеялась.

– Правильно. Молчи, – сказала Нора.

Стас вдруг вспомнил одно утро из первого класса. Мать держала его за плечо у двери, за которой ждали двадцать семь незнакомых детей.

Через несколько месяцев он знал, кто обидчивый, кто врёт, кто умеет драться, кто быстрее всех считает, кто приносит бутерброды с сыром и кто может рассмешить учительницу. Эти люди стали его миром без какого-либо решения с его стороны.

Потом школа закончилась – и мир разобрали. Выпускной. Фотографии. Обещания встречаться.

Университет собрал другой: новых людей, новый язык шуток, другие способы думать. Через пять лет его тоже закончили одним документом.

Диплом.

Стас почти физически почувствовал, как часто в его жизни целиком меняли человеческую среду. И как редко он сам ставил такую задачу.

– А детский сад? – спросила девочка.

– Что детский сад? – спросила Нора.

– Там тоже окружение, – объяснила девочка.

– Конечно да, – согласился кто-то из детей.

– А потом меня оттуда забрали, – продолжила девочка.

– Потому что школа, – сказал кто-то рядом.

– И всё? – спросила девочка.

– Что всё? – не понял другой ребёнок.

– Друзья исчезли из моей жизни, – объяснила девочка.

Она посмотрела на подругу.

– Я в садике дружила с девочкой. Каждый день. Потом мы пошли в разные школы. Я больше её ни разу не видела, – рассказала девочка.

– Ты можешь найти, – предложила её подруга.

– Может быть. Но не хочу уже, – ответила девочка.

– Тогда в чём проблема? – спросил кто-то из круга.

Девочка задумалась.

– Ни в чём, – сначала ответила девочка.

Потом девочка добавила:

– Просто странно. Как будто кто-то выключил один мир и включил другой.

У стены Елена закрыла глаза. Вспомнила выпускной сына в детском саду: двадцать два шарика, плачущую воспитательницу, мальчика Антона, который три года почти каждый день приходил к ним домой.

Первого сентября Антон пошёл в другую школу. К Новому году они перестали созваниваться. Через год сын почти не вспоминал его.

Тогда Елена считала это нормальным. Сейчас впервые спросила себя:
нормальным – потому что правильно или потому что так устроено?

– И школа заканчится, – сказал Марк.

– И опять выключат мир, который есть, – продолжил кто-то из детей.

– Потом включат другой – университет, – добавил другой голос.

– И опять выключат, – продолжил первый.

– Потом работа, – сказал ещё один ребёнок.

– Работа не заканчивается, – сказал Лео.

Павел у стены почти закашлялся.

– Иногда очень даже заканчивается, – сказал мальчик, чей отец недавно потерял работу.

– Тогда опять новые люди, – заметил кто-то из круга.

– Получается, нам всё время окружение меняют, – сказал другой ребёнок.

– Кто? – спросила Нора.

– Жизнь, наверное, – ответил ребёнок.

Нора нахмурилась.

– «Жизнь» очень удобный ответ, – сказала Нора.

Стас чуть улыбнулся. Эта фраза могла принадлежать Бобе. Но Бобы здесь не было.

Дана смотрела в пол. Вспомнила общежитие, кухню на пятом этаже и ночные разговоры, из которых выросла половина её взглядов. Людей, которых она не выбирала и без которых не стала бы собой.

Потом выпуск, первая школа, другой коллектив. Через несколько лет она уже говорила «дети не тянут» – как все вокруг. Перешла в Лесну. Через год перестала.

Она считала, что просто становилась взрослее. Теперь пришла неприятная мысль:
а сколько из того, что она называла собой, было способом приспособиться к очередному окружению?

Илие стоял, скрестив руки. В двадцать четыре года его посадили в кабинет с шестью мужчинами старше пятидесяти. Через три года он уже умел произносить:
«Это невозможно в существующем нормативном контуре»
не испытывая никакого внутреннего сопротивления.

В двадцать четыре он бы смеялся над этой фразой. В двадцать семь произносил её серьёзно. В тридцать пять сам обучал молодых сотрудников.

Илие посмотрел на детей. Потом на свои руки. Разжал их.

– А если окружение тебя меняет, – сказал Лео, – тогда надо выбирать хорошее.

– Людей? – спросил Марк.

– Да, – подтвердил Лео.

– Как продукты? – спросил Марк.

– Не так, – возразил Лео.

– А как? – продолжил Марк.

Лео раздражённо пожал плечами.

– Ну ты понял, – ответил Лео.

– Нет, – сказал Марк.

– Чтобы рядом были люди, от которых ты становишься лучше, – объяснил Лео.

Нора сказала:

– А если человек со мной всё время согласен, от него я становлюсь лучше?

– Нет, – ответил Лео.

– Значит, хороший не значит приятный, – продолжила Нора.

– Наверное, – согласился Лео.

– А если кто-то меня бесит, но я из-за него что-то понимаю? – спросила Нора.

– Тогда он полезный, – заключил Лео.

– Я не хочу, чтобы моё окружение было «полезным», – возразила Нора.

– Почему? – спросил Лео.

– Потому что я не отвертка, – ответила Нора.

Смех.

Сильвия опустила голову, скрывая улыбку.

Марк сказал:

– Может, дело не в хороших людях.

– А в каких? – спросил Лео.

– В тех, с кем ты можешь расти, – ответил Марк.

– Кем? – спросила Нора.

– Не знаю, – признался Марк.

– Отличная система, – оценил Лео.

– Ты зато предлагаешь выбирать людей как яблоки, – ответил Марк.

– Я такого не говорил, – возразил Лео.

– Почти, – сказал Марк.

До конца запланированных сорока пяти минут оставалось три. Нора посмотрела на часы.

– Мы не успели, – сказала Нора.

– Что именно? – спросил Лео.

– Решить, как мы будем решать, как жить, – ответила Нора.

Нора посмотрела на остальных.

– Продлеваем? – спросила Нора у круга.

Сорок три руки не поднялись. Потому что никто не догадался голосовать. Просто никто не разошёлся, и разговор продолжился.

Нора посмотрела на часы ещё раз.

– Продлеваем, – сказала Нора.

На доске под именами она написала:

ОКРУЖЕНИЕ

Потом Нора написала:

СВОЁ ОКРУЖЕНИЕ

– Второе лучше? – спросила Нора.

Несколько детей ответили:

– Да.

– Почему? – спросила Нора.

– Потому что первое может быть просто вокруг, – сказал Марк.

– А своё? – продолжила Нора.

– В нём ты есть, – ответил Марк.

– Ты и в первом есть, – возразила Нора.

– Не так, – ответил Марк.

– А как? – спросила Нора.

Марк показал на список.

– Вот эти люди не просто вокруг меня, – объяснил Марк.

– А где? – спросила Нора.

– В моей жизни, – ответил Марк.

Нора положила маркер.

– Тогда «своё окружение» – это не место, – сказала Нора.

– Нет, – подтвердил Марк.

– И не все люди, которых я знаю, – продолжила Нора.

– Нет, – ответил Марк.

– И не все, кому могу написать, – проверила Нора.

– Нет, – снова ответил Марк.

– А кто? – спросила Нора.

Лео сказал:

– Свои.

Нора посмотрела.

– Почему свои? – спросила Нора.

Лео раздражённо развёл руками.

– Потому что они не мои!

В зале засмеялись.

Марк посмотрел на доску.

– Может, не люди наши, – предположил Марк.

– А что? – спросила Нора.

– То, что между, – ответил Марк.

Сильвия подняла глаза. Взрослые у стены не шевелились. А внутри Артура рушилось что-то совершенно профессиональное.

Все эти дни он видел здесь будущий продукт: интерфейс показывает связи, AI находит недостающие компетенции, предлагает людей и предупреждает, если окружение становится слишком однородным.

Красиво. Полезно. Масштабируемо.

И страшно. Если система начнёт собирать человеку правильное окружение, кто-то другой снова решит, среди кого ему становиться. Только настолько удобно и точно, что человек может не заметить, как отдал авторство.

Артур посмотрел на ноутбук в сумке. Впервые за много лет ему захотелось не открыть его. А закрыть ещё сильнее.

– AI может помогать искать, – сказал один мальчик.

– Да, – согласился Марк.

– Тогда в чём проблема? – спросил мальчик.

– Нет проблемы, – ответил Марк. – Если он помогает мне.

– А если он знает лучше? – продолжил мальчик.

– Что лучше? – спросил Марк.

– Кто тебе нужен, – объяснил мальчик.

– Он может знать, кто мне подходит для задачи, – согласился Марк.

– Вот, – сказал мальчик.

– Но задача-то моя, – возразил Марк.

Нора повернулась к нему.

– Не всегда, – сказала Нора.